Учитывая факты, которые легли мне на стол утром — девчонку жестко подставили.
— Аяз, — отец выдыхает все еще пытаясь мне перечить.
— Задумайся, отец. Что если на месте этой девчонки оказалась Малика…
— Сын! Ты свою сестру теперь… — ревет зверем.
— Нет. Я говорю о том, что, если твою родную кровь подставили бы так, что невинная по всем фронтам девушка оказалась бы виновата так — что лучшее, что с ней может случиться — быстрая смерть.
— Твоя “невинная” обвила вокруг пальца всю систему безопасности и шейха поимела.
Не ты ее, Аяз, а эта девка тебя! Во всех смыслах!
Прикрываю веки. Топлю в себе ярость. Зверь внутри бесится. Рвет и мечется. У нас с моей Джамилей будет долгий разговор. Очень долгий и пожар в моей груди ей придется тушить…
И я не знаю когда мои демоны перестанут рвать в клочья душу, но. Это мои вопросы, и никто другой в них вклиниваться не смеет.
Что и как я буду делать со своей Джамилей — решать только мне.
У меня в груди все вспыхивает, но голос — чистый лед:
— Классно поимела.
Никто не смог. А вот ей — удалось. Девчонке, которая свою девственную кровь оставила на моих простынях.
Выговариваю спокойно, встречая взгляд отца, полный удивления.
— Всю систему безопасности. Встряска не шуточная. А значит есть брешь. Раз девочка — припевочка смогла ее пробить — то, что говорит о подготовленных людях, прошедших спецподготовку.
— Расчет именно и на них. Удар пошел откуда и предположить не могли.
— Это отговорки. Брешь есть брешь — отец. И прежде, чем рубить с плеча — вспомни, что ты сделал, чтобы моя мать твоей стала, вспомни, как пошел против собственного отца, когда привел в дом чужестранку при этом не жалкой наложницей сделал, а возвысил до собственной жены.
Единственной. Нарек своим сердцем — Къальби… ты имел все законы и вертел на одном месте, когда понял, что хочешь и кого! А я — твой сын. Если не примешь мою волю — можешь смело передавать власть другим, потому что я не прогибаюсь. Потому что я — Аяз без Назир аль Макадум. Великий шейх. И моя воля — закон.
Замолкаем. Тишина все длиться и длиться. Перестрелка взглядами не затихает.
Великий шейх наконец — то успокаивается. Ярость с паром выпуская, теперь прищуривается и смотрит на меня в упор.
Кивает своим мыслям, а затем занимает свое кресло и смотрит на меня. Слегка приподнимая левый уголок твердых губ.
— Забавно. Ты пришел ко мне, сын, вроде как на поклон, принимая меня и мою власть… Но… я более, чем уверен, что у тебя уже есть план действий.
