Сложно мне удерживать равновесие при таком напоре… и я не столько про этот момент сколько про свою душу, свое неискушенное сердце, которое откликается на каждое касание мужчины, на его ласку…
Аязу невозможно противостоять, и хоть я все время пытаюсь убедить себя в том, что этот мужчина не мой и мне нельзя в него влюбляться… сердце реагирует, он слишком умело играет с моим неискушенным телом, и хочется прокричать, чтобы он сжалился, выпустил меня отсюда, дал вернуться в свой мир, но…
Я помню его рассказ.
И отношение к этой легенде…
Аяз не простит… более того, этот человек слишком проницателен, и чем скорее я покину его дворец, тем меньше возможностей ему раскрыть мою тайну уже сейчас…
Порочный. Дикий. Искушенный…
Я дыхание перевожу, а шейх выпрямляется, вновь продолжает нашу прогулку, тянет меня за собой…
Поворачивает налево, и я замечаю, как мы выходим к огромному строению… оно затеряно в этом густом саду.
— Куда мы пришли? — спрашиваю, отчего-то очень сильно напрягаясь.
Мне вдруг кажется, что Аяз уже понял, что я обманула его, и сейчас мы пришли к месту, где он будет приводить в исполнение приговор.
— Ты говорила, что любишь кошек, так ведь, Джамиля?
В голосе шейха слышны смешинки. Мой страх перед разоблачением он явно списывает на что-то другое, и я выдыхаю.
— Да… Люблю, — отвечаю тихонечко, осознавая, что шейх отмечает каждое мое слово, он внимателен к деталям…
Это строение из досок, и до ноздрей долетает запах… животный такой… резкий…
Прикусываю губу.
У меня в глазах жечь начинает от напряжения, я пытаюсь разглядеть каких-нибудь кошечек, которые могут быть тут, но вольеры в отдалении пусты и слишком большие…
Ну, скажем, если там и обитают кошки, то огромные просто…
— Не пугайся только, — выдает Аяз и подмигивает, а затем свистит…
И я замираю. Забываю, как дышать, когда к нам выпрыгивает…
Огромная черная кошка… с острыми клыками, которая начинает шипеть на меня так, что я чуть от страха в обморок не падаю, вскрикиваю, отпрыгиваю, но шейх удерживает меня за руку.
— Спокойно.
И, главное, я не знаю, кому адресует Аяз этот приказ. Но мы обе замираем, у меня от испуга слезы выступают, и трястись начинаю, когда смотрю на великолепную черную хищницу, разгуливающую на воле…
— Это пума, Джамиля, ты же сказала, что любишь кошек? — спрашивает Аяз и бровь выгибает, на меня смотрит и руку мою не отпускает.
