Я упираюсь в мужчину руками, не знаю, смогу ли вновь вытерпеть секс с ним, тем более Аяз сейчас явно на взводе, я чувствую в нем злость, какую-то рокочущую ярость, которая голову поднимает, и что-то мне подсказывает, что секс с ним в таком состоянии — скорее война, в которой меня не пожалеют…
Поэтому я не нахожу ничего лучше, чем то, что вытворяю.
Я сама подаюсь вперед и накрываю твердые губы робким поцелуем, ласкаю контур язычком, шейх же столбенеет. Просто леденеет. Словно сам не ожидал подобного от меня, я же пальчики вновь в его волосы запускаю и пытаюсь успокоить зверя своей лаской, нежностью…
Секундное промедление — и Аяз берет инициативу в свои руки, его язык врывается в мой рот, оплетает губы и лишает меня возможности дышать.
Руки шейха вновь ласкают меня, твердые пальцы скользят вниз, к моему естеству, и накрывают сладко саднящую точку. Я вскрикиваю Аязу в рот, он же необыкновенно нежно скользит по лепесткам, словно проверяет меня там…
Касается какой-то точки, и резкий удар тока проскальзывает по моему телу, будто какой-то лавиной накрывает.
Я теряю себя, лишь жмусь к мужчине, который так мягко ласкает меня рукой и так неистово целует в губы, ощущение его пальцев, этого невыносимого давления, кажется, длится вечность, как вдруг резко вспышка пронзает, я бьюсь в его руках, кричу в его рот.
И в этот самый момент раздается оглушительный стук в дверь, который выбрасывает меня из пучины оглушительных ощущений на поверхность…
Вернее, стук как раз тихий, но в моем состоянии он кажется автоматной очередью.
Я вздрагиваю. Пугаюсь. Хочется вообще под воду уйти и спрятаться.
Аяз считывает мое состояние за секунду, к себе прижимает, затем ссаживает с колен, а сам как есть поднимается, вода с него падает ручьем.
Шейх шагает к двери резко, зло, но прежде чем распахнуть дверь застывает и бросает взгляд на меня. Его карие глаза словно выстреливают, а до меня доходит, что он сейчас убеждается, не видна ли я тому, кто за дверью.
Одним взглядом пригвождает меня к месту, и я забываю, как дышать, просто даже пожелай — не смогла бы пошевелиться, меня скручивает волнами ярости и агрессии, которые бьют рикошетом, исходя от мощной, агрессивной фигуры шейха.
Наконец разворачивается и открывает дверь, ничуть не скрывая свое возбуждение, встает так, чтобы я не была видна в проеме, заслоняет собой.
