Наследник для Валида

Валид и не думает отпускать. Он трогает меня так, будто я его собственность, словно он полноправный хозяин, имеющий все права на мое тело.

Взгляд у него становится совсем недобрым, скользит по моему лицу, опускается к губам, когда спрашивает со всей жесткостью, продавливает:

— Стало быть, не далась. Поэтому ушлепок прессовал.

Слов на то, чтобы ответить, нет, я просто отрицательно качаю головой, потому что чувствую, что оставлять без ответа вопрос Валида непозволительно.

Хотя даже сомневаюсь, что это вопрос.

— Такая правильная девочка…

Выдыхает задумчиво. А мне страшно. По-настоящему страшно. Не там, на дороге, под скрежет шин и маневры оголтелого водителя, а под прицельным взглядом Байсарова.

От него сейчас жар исходит и какая-то темная сила, опасность. Постепенно шок проходит, и я начинаю задумываться о том, что именно сейчас происходит. Довольно большой салон машины словно начинает сжиматься, и я не знаю, как и что мне делать, кажется, что каждым словом и жестом могу спровоцировать мужчину.

Валид явно на адреналине и не так спокоен, как кажется. А еще взгляд… Он скользит по мне оценивающе как-то. Меня от него в жар бросает и сердце перестает биться в груди. Все тело натягивается струной, а внутренний голос не решается кричать, он нашептывает — опасность!

Ощущение такое, что меня в клетке с хищником заперли. Тем самым барсом, который набит на боку мужчины, который не пожалеет, растерзает своими острыми клыками.

— Выпусти меня отсюда, — опять шепотом и Валид лишь улыбается, демонстрируя крепкие зубы в белоснежном оскале.

И в противовес сказанному лишь качает головой, не сводит с меня изучающих глаз, и вот тут я понимаю, что все, что было до вот этой секунды в моей жизни, вся травля мажора — это игры избалованного мальчика, а вот Байсаров…

Этот мужчина играет по-крупному и жалеть никого не станет.

— Не ранее, чем ты кое-что мне расскажешь, принцесса.

Озноб проходит по коже, когда Байсаров прищуривается, давит тяжелым взглядом.

Сглатываю гулко.

— Я?! — выдаю едва слышно, вопросительно, сама себе не верю, и подобно ищейке, моментально чующей ложь, Валид хмурится, а у меня язык прилипает к небу.

Страшная ночь моего грехопадения не исчезает, она вспыхивает перед глазами, и я делаю короткие вдохи, чтобы не потерять контроль.