Когда Вика проснется, наверняка захочет с ним увидеться.
- Врач сказал, она еще слаба.
- Знаю. Но она же упрямая…
Полянский хохотнул.
- Да, отличная пара для тебя, верно?
Раньше его подколки хоть как-то задевали меня. Теперь же… Я принял окончательно и бесповоротно, что эта девушка - моя. Не просто моя вещь, а моя женщина. Моя половинка. Часть меня.
Когда это случилось? Как? Я не знал. Но факт оставался фактом - я нуждался в ней. И хотел, чтобы она точно так же нуждалась во мне.
- Что с ее отцом?
- Старый хрен свалил и следы подтер отлично, - лаконично ответил друг.
- Если надо, мы, конечно, можем его вытащить…
- Ни к чему, - покачал головой.
- Ты решил принять заказ от Романова? - понимающе спросил он."
"Меня разрывали противоречия, но я должен был сделать выбор. После того разговора под пулями я вдруг четко осознал - Вика не простит мне смерти своего отца. Никогда. Даже после того, как тот фактически отрекся от нее и Богдана. Просто не сможет. Потому что она вот такая, как есть.
И если я хочу, чтобы она была рядом, мне придется окончательно замараться, опуститься в то дерьмо, отмыться от которого я не смогу никогда.
Моего папашу нельзя было назвать хорошим человеком. Но все же он был мне отцом. И убить его - означало окончательно пасть на дно. И если цена счастья любимой женщины и нашего сына - моя душа, хрен с ней. Я заплачу. И как-нибудь справлюсь с этим потом.
- Мне придется.
- Уверен, что готов нажать на курок? - продолжал допытываться Олег. - Убить отца - дело такое.
Он у тебя тот еще ушлепок, но все же… родитель.
- К чему это мозгоправство? - раздраженно спросил я. - Без тебя знаю все.
- Обратного пути не будет, брат, - покачал головой он. - Поверь, я знаю, о чем говорю. Это черта, за которой ты уже не сможешь быть собой.
- И это говорит мне киллер со стажем? - невесело усмехнулся я.
- Именно потому, что у меня за плечами много дерьма, ты и послушай меня.
- Она не простит, если…
- А ты? Ты сможешь себя простить?
- Да плевать на это! - огрызнулся я.
- Хватит, Олег. Я принял решение. И сделаю это.
Полянский недовольно нахмурился.
- Подумай еще раз. Ковальчук свалил. О том, что его не станет, никто и не узнает.
Шумно выдохнул и отвернулся.
- Я не хочу налажать, понимаешь? Не имею права все испортить, - глухо произнес я. - Она нужна мне. Как воздух. Она и сын. Это все, что у меня осталось.
Повисла гнетущая пауза. Вот я и озвучил вслух то, что уже довольно долгое время осознавал.
