Может, Ира права? Может, действительно к доктору сходить?
Я вошёл в дом и быстро зашагал по коридору. Голова раскалывалась, надо было срочно выпить таблетку.
* * *Василий Степанович стоял возле большого, во всю стену, окна гостиной на первом этаже, и наблюдал, как льются с неба потоки воды. Как всегда, он думал о делах — делах рода и княжества. Вот уже почти двадцать лет Василию Степановичу приходилось единолично удерживать бразды правления Новгородом.
Василий Степанович никому не доверял и полагался только на себя.
За остальными требовался глаз да глаз, подчинённые могли напортачить, а родственники — то ещё ворьё, для которых княжеская администрация — одна большая кормушка. Поэтому если не обо всём, то о многом приходилось думать самому.
Василий Степанович знал, кто ворует, как, сколько, но относился к этому, как к неизбежному злу. Ведь если не позволить родне воровать, они начнут проявлять недовольство и строить козни. Так что пусть лучше воруют.
Один из вопросов, который в последнее время мучил великого князя — куда пристроить дочерей своего старшего сына.
Ольге уже пора выходить замуж, да и Веронике скоро подойдёт срок, а достойных кандидатов нет. Голицыны уже неоднократно изъявляли желание сочетать узами брака своего отпрыска с Ольгой и тем самым укрепить отношения между Москвой и Новгородом. Но Василий Степанович не собирался укреплять отношения, зная, сколь агрессивную политику ведут Голицыны. Вместе с внучкой Голицыным неизбежно отойдёт приданое и, позже, часть наследства.
Хотел ли это Василий Степанович? Нет. Только не им. В последнее время Голицыны никаких границ не видят, везде и всюду свои загребущие лапы тянут, да и с Москвой в любой момент мог произойти разрыв, а потому Василий Степанович медлил соглашаться."
"С младшей внучкой — отдельная история. Её ужасный нрав не давал покоя никому. Она и раньше не сковывала себя рамками приличия, а в субботу выкинула такой фортель, что хоть стой, хоть падай.
Ушла из дома на ночь глядя, на звонки не отвечала. Нашли только благодаря тому, что расплатилась кредиткой в клубе, где нажралась в усмерть в обществе какой-то мутной компании и принялась отплясывать стриптиз на глазах у всех. На весь город свой род опозорила. Это же надо такое учудить! И что с ней после этого делать? Не розгами же пороть? Хотя стоило. Или из рода выгнать — и пусть творит, что хочет.
Вспомнил Василий Степанович и про Востряковых.
