— Дважды поставила меня в неловкое положение перед другими семьями. Но в этот раз будет иначе. Я с ней поговорил, она всё поняла.
— Спасибо за предложение, Максимилиан Сергеевич, — сказал я, — но есть проблема. До двадцати лет я решил не думать о помолвке. Слишком много дел, много неразрешённых вопросов, я и пока не свыкся со своим новым положением, так что простите, в скором времени ответ точно не дам. Самый ранний срок — осенью. А насчёт завода, отвечу, надеюсь, на этой неделе."
"— Понимаю, — кивнул Максимилиан Сергеевич.
— Понимаю, и буду ждать. Ну а пока вам с Ксенией, возможно, стоит познакомиться поближе? Поговорите, узнаете немного друг друга?
— Почему бы и нет? Поговорить — всегда можно.
Хитрый жук оказался этот Максимилиан. Решил мне сбагрить свою дочь, которая всем отказывает. Ну что ж, посмотрим, получится ли у нас что-нибудь. Так или иначе, есть запасной вариант в виде Вероники Борецкой. Ну или с псковичами можно договориться.
Но я склонялся к родству с Белозёрскими.
В голове моей зрели планы, касающиеся нашего дальнейшего сотрудничества. С Борецкими же родниться не очень хотел. Женитьба на наследнице великого княжеского рода — честь и почёт, но как я понял, Борецкие запустили свои пальцы в бизнес всех новгородских семей, а я, наоборот, подумывал о том, как мне и роду, частью которого я теперь являлся, обрести больше независимости.
Вероника, несмотря на её необузданность, нравилась мне больше, чем Ксения. Ксения тоже была девушкой видной и привлекательной, вот только мне она показалась слишком холодной и напыщенной.
Двадцать лет, а уже вся из себя деловая и гордая. Аж убийц наняла, чтобы зарвавшегося слугу проучить. Наверное, для аристократки — хорошие качества, но характерами мы вряд ли сойдёмся.
С Вероникой тоже было не всё понятно. Оклеветала ли она меня, или дед её так подставил? Надо бы выяснить.
В любом случае, в браке меньше всего имели значения личные симпатии — на первом месте всегда стоят выгода и отношения между семьями.
Мне, как новоявленному аристократу, тоже предстояло учиться мыслить такими же категориями, но от своих прежних взглядов на жизнь отречься было сложно.
Ксения сидела в бело-зелёной гостиной.
— Как дела? — я плюхнулся на диван напротив. — Хорошая у тебя семья, дружная.
— Полагаю, отец с вами уже говорил о помолвке? — прямо спросила Ксения, не обращая внимания на мои реплики.
— Само собой. Может, на «ты»?
— Хорошо.
