Скорее всего, недруги захотят доделать начатое и нападут снова. До тех пор, пока я не узнаю, кто на меня покушался и не разберусь с ним, любая поездка в город будет грозить опасностью.
Но Николаю и Геннадию я решил пока не сообщать об инциденте. Через день-два я собирался позвонить Марии Оболенской и разузнать, выяснила ли она личности нападавших. Если хочет, чтобы я сотрудничал, пусть тоже что-нибудь сделает. И вот когда станет ясно, кто это такие, тогда можно и подумать, решить ли проблему самостоятельно либо попросить помочь Востряковых или ГСБ.
Калитку открыли без вопросов, стоило мне махнуть в камеру рукой. Я знал почти всех дружинников, которые работали в охране поместья, а те знали меня. Миновав будку охраны, я оказался в большом саду. Дорога упиралась в площадь с круглой клумбой посередине, в центре которой возвышалась мраморная скульптура. За ней виднелся сам особняк — длинный двухэтажный дом в классическом стиле с колоннами и треугольным фронтоном, возведённый в девятнадцатом веке, когда род только обосновался в Новгороде.
Рядом слева стоял гостевой дом, построенный значительно позже, а по другую сторону — флигель. Когда-то давно там жили слуги, а теперь там обустроили бильярдную и на втором этаже — гостиную, двери которой выходили на просторный балкон, и пару комнат. Дом охраны располагался справа от дороги, ближе к воротам, а дом слуг со стороны главного входа виден не был, его скрывал флигель.
На площади стояли два серых бронированных внедорожника, на крышах которых находились энергетические орудия.
Издалека они напоминали обычные 35-мм пушки, но в отличие от последних имели ромбовидный в сечении ствол и массивный дульный компенсатор."
"Как я узнал от брата, в усадьбе теперь дежурили несколько таких машин, да ещё и всю дружину сюда согнали. Востряковы опасались, что недоброжелатели нападут на особняк. Конечно, если Голицыны (если они действительно причастны) захотели бы убить кого-то ещё, разумнее всего это было бы сделать так же, как в случае с Эдуардом: устроить засаду, где никто не ждёт.
Но меры предосторожности ещё никогда не были лишними. Зато теперь усадьба Востряковых являлась чуть ли не самым охраняемым местом во всём Великом Новгороде, если не считать военной части в Сырково.
Я, как и обещал, позвонил Геннадию Степановичу, доложил, что доехал. Тот велел сегодня отдыхать, а завтра в десять мне следовало быть в кабинете у Николая Эдуардовича.
Чтобы попасть в дом слуг, требовалось пройти мимо флигеля.
