Последние слова Алексея прозвучали угрожающе, и я хотел убедиться, что с Ирой всё в порядке. В этом доме ей грозила опасность. Ей следовало как можно скорее перебраться обратно в квартиру.
Глава 8
Утром меня разбудил стук в дверь. Пришёл Иван Осипович — дворецкий, один из старших слуг поместья. Я знал его с детства, он был для меня практически вторым отцом или, скорее, дедушкой (дед умер ещё до моего рождения). Отец постоянно находился в разъездах, иногда ночевал в городском особняке, и Иван Осипович временами приглядывал за мной.
Это был пожилой человек с седыми волосами, зачёсанными на бок, и спокойным умиротворённым лицом, которое порой казалось довольно надменным. Как и все слуги мужского пола, он носил чёрные фрак и брюки и коричневую жилетку. Я даже не помню, видел ли его когда-то в ином облачении. Носил он эту «униформу» с гордостью и роль свою в господском доме считал крайне важной. Гордился он и своим родословием, в котором должность дворецкого несколько поколений передавалась от отца к сыну, хотя его собственный сын, насколько я слышал, работал в родовой корпорации.
Поговаривали, Иван Осипович даже владел какими-то энергиями, но так ли это на самом деле, никто точно не знал.
В усадьбе дворецкий отвечал за парадную часть дома и занимался организацией мероприятий. Моя же мать заведовала остальным хозяйством и управляла женской прислугой в количестве аж целых четырёх человек.
Несмотря на то, что с подчинёнными Иван Осипович был довольно строг, ко мне он всегда относился с особой теплотой, выделяя из всей остальной ребятни.
— Доброе утро, Артём, — поздоровался дворецкий, входя в мой «номер». В левой руке он держал чехол с костюмом, правую протянул мне. — Как отдохнул? Рад вернуться в родные пенаты?"
"— И вам доброе утро, Иван Осипович, — я пожал его узловатую и всё ещё крепкую ладонь. — Да как сказать… Давно я тут не был, отвык.
— Ну ничего, привыкнешь. Теперь ты на своём месте. Слышал я про твой талант — необычный он, но видимо, Вселенной так угодно, чтобы обрёл ты силу.
Для рода непростые времена настали. Слушай, Артём, тут дел невпроворот, поэтому я ненадолго, не обессудь. Его сиятельство Геннадий Михайлович велел напомнить, чтобы ты был в кабинете ровно в десять. И надень вот это, — он вручил мне чехол с костюмом.
— Да-да, я помню, — лениво ответил я, забирая одежду.
— Давай, Артём, поторопись, приводи себя в порядок. Негоже опаздывать. Завтрак-то ты уже пропустил.
Действительно, шёл уже девятый час, а слуги обычно ели в семь.
