Комната тоже погрузилась во мрак, но свет мы включать не стали. Ира сидела, поджав ноги. А потом и вовсе пододвинулась ко мне и положила голову на моё плечо. Мне было хорошо, я даже забыл, что скоро надо ехать обратно. И в то же время чувствовал себя немного неловко. «Зачем она это делает? — задавался я вопросом. — Неужели она такая глупая и не понимает, что я ощущаю сейчас?»
Кино закончилось, я выключил с пульта экран. Мы с Ирой остались сидеть на диване в том же положении. Я понимал, что надо прощаться, но ехать никуда не хотелось.
Впереди ждали ночная дорога и пустая комната в доме для прислуги.
Мой взгляд скользил по затянутым в джинсы бёдрами Иры, по её груди, которая выпирала из-под футболки, губам, вздёрнутому носику и зелёной пряди волос, упавшей на лицо.
— Ладно, — вздохнул я, — поеду. Уже поздно.
— Постой, — Ира вязала меня за руку и медленно приблизила своё лицо к моему. Я ощутил, как её губы нежно и робко касаются моих губ. Несколько секунд я сидел, наслаждаясь моментом.
— Ты чего это? — произнёс я тихо и попытался отстраниться. — Нам же нельзя, мы ведь это…
— Нет, не уходи, — Ира схватила меня за руку. — Всё не совсем так. Ты просто не знаешь. На самом деле мы — сводные. Мама говорила, ты приёмный. Значит, в этом нет ничего такого.
Меня словно током ударило. Да что она, чёрт возьми, несёт?
— Погоди, — я отодвинулся и внимательно посмотрел Ире в глаза. — Что значит, приёмный? Когда она тебе это говорила?
Ира вздохнула:
— Это было давно, лет пять назад.
Мы тогда ездили в поместье на выходные. Я случайно услышала, когда мама и папа одни сидели на кухне и разговаривали. Мама сказала, что у тебя характер слишком независимый, потому что тебя усыновили. А папа зашикал на неё и велел, чтобы она не вспоминала об этом, даже когда они наедине.
— Странно… А почему? Что в этом такого секретного?
— Не знаю. Они больше не касались этой темы.
— А почему сразу не сказала?
— Думала, это секрет, — она снова взяла меня за руку и вопросительно посмотрела в глаза.
* * *Я сидел за рулём. В салоне было темно, свет уличных фонарей освещал подъезд и двор, заставленный машинами, поблизости шумел фонтан. Ира уговаривала остаться, мне и самому хотелось это сделать, но я пересилил себя. И вот теперь сидел в тёмном салоне отцовского авто и думал.
Я находился в замешательстве. Правду ли сказала Ира? Действительно ли я — приёмный? Если да, то зря ушёл.
