– На всю, – ответил он серьезно, а потом нагнулся ко мне ближе и оскалился, демонстрируя чуть длинные резцы, – мы же потомки оборотней.
– Пятая вода на киселе, – рассмеялась я.
– Вот сейчас возьму и покусаю! – обиделся Никита, а потом клацнул зубами и рассмеялся, когда я от него машинально дернулась. Лифт остановился, и двери снова мелодично разъехались в стороны, выпуская меня в просторный красивый холл. Здесь была только одна дверь. Никита быстро набрал код на цифровом замке и распахнул дверь, а потом склонился передо мной в шутовском поклоне и пригласил жестом внутрь.
Я медленно вошла и замерла, вглядываясь в пейзаж за огромными панорамными окнами. Какое же это было удивительное чувство свободы. Почти полета. Я как под гипнозом шла к этим огромным окнам, но с каждым шагом все сложнее переставляла ноги. Беременность. Потеря работы. Отсутствие денег. Родители, которым я должна была помогать, а не они мне. Полная тотальная неопределенность. А ведь еще на следующей неделе меня ждала поездка в детдом. Петька наверняка уже собрал свой рюкзак и ждал меня.
Что теперь будет?!
Я замерла, хватая ртом воздух. Перед глазами заплясали черные мушки. Горизонт почему-то стал крениться, а рядом закричал мое имя Никита. Я хотела сказать ему, что все в порядке, но губы не слушались, а картинка перед глазами продолжала темнеть.
Глава 7
Очнулась я на чем-то мягком. Это оказался большой диван в гостиной. Ник сидел на корточках передо мной и держал двумя руками стакан с водой.
– Сань, что с тобой? Мне вызвать врача?
– Не надо, Никит.
Это не смертельно.
Он громко поставил стакан на журнальный столик и резко поднялся. Скрестил руки на груди и… приказал:
– А ну, рассказывай, что это у тебя такое «несмертельное»!
От его тона у меня по спине пробежал легкий холодок. Я села, опустив ноги на пол, и положила руки на колени, как прилежная ученица, надеясь, что пронесет.
– Я просто беременна. И это точно не смертельно. И… – я рассказала вкратце всю историю той ночи. По крайней мере, что я помнила.
Три секунды в квартире стояла оглушительная тишина, а потом Никита разродился такой тирадой, что у меня уши в трубочку заворачивались сами собой.
– … да я ему оторву голыми руками! Сань, ты только скажи! – выдохнул он с последней злостью оставшиеся мысли.
– Тоня тоже сразу подумала про плохое. А может быть, это я соблазнила и бросила, – мой голос с каждым словом становился тише. Я ведь даже сама в это не верила.
Никита снова сел на корточки и взял мои руки в свои.
