Не пристало мужчине и доброму войну женщину обирать.
— Так, я ж в помощь тебе, — нахмурилась Мария. — Откуда у тебя деньги, коли ты говорил, что родители померли твои. Али дед дал? Которого, ты нахваливал? — хмыкнула Мария.
— Нет, хотя дед и помог. Я стекло варю да продаю через одного торговца в Нижнем Новгороде.
— Чего? — брови тетушки буквально взлетели. Она смотрела на меня, как на какое-то чудо.
Пришлось рассказать ту же историю, что Прокопу и деду.
— Шустрый ты, может и действительно сладиться все у тебя, — пораженно произнесла Мария, когда я все ей рассказал.
— Андреюшка пообещай мне, — напряженно произнесла Мария, глядя мне прямо в глаза.
— Чего тетушка? — спросил я."
"— Коли поучиться у тебя, ты всех Годуновых изведешь. Вырвешь их проклятое семя под самый корень. Да и Федора Никитича Романова, что нынче Филарет ибо постриг он принял, да еще и Мстиславского который Федор Иванович. Остальные пусть живут, их же убей.
Я аж замер от подобной тетушкиной просьбы. Выбилась она из того образа, что у меня сложился.
— Годуновых я еще могу понять, но эти двое чем насолили-то? — удивленно спросил я.
— Так это они помогли Бориске, дабы я постриг приняла. Они виноваты окаянные, что доченьки мои умерли. Ненавижу. Ненавижу! — яростно на одном дыхании произнесла Мария.
В этот момент у нее в глазах плескалась такая ненависть, что если бы можно было сжигать взглядом, вокруг все полыхало бы.
Я вздохнул и задумался над просьбой Марии. Романовы усядутся на престол в будущем, да и Мстиславские высоко сидят.
Явно и те, и другие мне не друзья будут.
Выдохнув, я принял решение и заговорил:
— Постараюсь твою просьбу исполнить, но обещать не буду. Всяко дело может повернуться-то.
— Ну и на том спасибо, — кивнула с облегчением Мария.
Мы проболтали почти до самой вечерни. Мария рассказывал о семье, о царе и о своем муже.
Многое я узнал о прошлом и об истории семьи. Кто от кого произошел, и кто за кем шел. В общем, голова моя стала, забита генеалогическим древом и это было важно. Еще и грамотку отдельную дала, в которой указала, что признает меня своим родичем.
— Андрюшка, ты хоть навещай меня и не забывай. Я же постараюсь еще чего дельного узнать, — на прощание произнесла тетушка и обняла.
Причем она совсем не постеснялась моих людей, у которых округлились глаза, а Прокоп нервно начал теребить свою бороду.
Распрощавшись с Марией Володимировной, мы вернулись в Сергиев монастырь, и на утро, закупившись припасами, выдвинулись в обратный путь.
