— Да мы же шутейно, я бы остановился или увел удар. Андрей, ну скажи, — жалостливо протянул Богдан, глядя на меня. Я же лишь прикрыл глаза в ответ на его мольбу.
— Шутканул, значит, да, — тут же рыкнул Прокоп. — Я тоже хорошую шутку люблю, сынок. Так пошучу, всю жизнь помнить будешь. Всю шкуру с тебя неслуха сдеру, может, ума прибавится. — А ну на конюшню пошел, живо!
— Так, нам же завтра на смотр, — попытался отстрочить наказание Богдан.
— Ничего, без тебя управимся, а ну пошел живо.— Прокоп схватил сына за волосы и потащил на конюшню.
Помимо меня, за воспитанием Богдана наблюдали все жильцы подворья, включая его мать, даже пару детишек было.
— Вам что, заняться нечем? — гаркнул я на любопытных. Все тут же рассосались, кроме Марфы, матери Богдана, она прижала к лицу руки и жалостью наблюдала, как Прокоп тащит Богдана.
— Вот и потренировался, — пробормотал я и, подобрав саблю, уселся на лавку.
Спустя пару минут, с конюшни раздались крики Богдана, полные боли и страдания.
— Вместо тысячи слов, — усмехнулся я.
«Папа вам не мама. Не доходит через голову, дойдет через жопу»,— начали всплывать у меня разные эпитеты в голове.
Была в них какая-то народная мудрость целых поколений. Меня воспитывали с помощью ремня, и я так воспитывал своих детей, так как детишки частенько отказываются понимать нормальные слова, как ни пытайся объяснять.
Через десяток минут крики прекратились, и из конюшни появились Прокоп и Богдан.
Богдан направился домой нетвердой походкой, кутаясь в кафтан, накинутый на голые плечи, а Прокоп в мою сторону.
"
"— Ты прости, Андрей, коли обидели чем, — тихо произнес Прокоп, смотря в землю.
— Пустое, Прокоп, — махнул я рукой. — Заигрались, вот и вышло. Вряд ли Богдашка хотел меня ранить.
— То верно, — кивнул мой послужилец. — Урок я ему преподал, надолго запомнит. — Вы, если решите биться шутейно, лучше деревянные сабельки берите. На сабле, поди, зарубки остались, править надобно, — проворчал Прокоп. — Да и меня лучше зовите, я покажу все, что знаю.
Отец-то твой, Андрей, не успел всю науку передать, — со вздохом закончил он.
— Как он умер? — спросил я. Справочник насчет этого молчал, как и насчет фамилии.
Прокоп глянул на меня с удивлением, и мне пришлось пояснить:
— Наверняка ты сказывал, а я вот, как очнулся, думал об этом и даже вспомнить не могу лицо отца или матери.
— Вот оно как, — протянул он. — Видно, сильно приложило, — на что я только кивнул.
