— Млять, — вырывается из меня. Откинув саблю в сторону, я наклонился к нему, но тут краем глаза заприметил движение.
Подняв голову, я увидел стоящего в двух шагах Прокопа, который сверлил меня бешеным взглядом.
Глава 5
Глава 5
«Вот же ж»,— промелькнуло у меня в голове, когда я посмотрел на отца Богдана.
Неудобно как-то даже.
— Я все видел, — раздалось от него, было видно, что он сдерживает себя. Вот только непонятно, на кого направлена эта злость, на меня? Богдана? Или ситуацию в целом?
Ведь, если бы я не ушел от удара Богдана, мог бы и умереть.
Вот только это случайно вышло или специально?
— Ага, — буркнул я, не отводя взгляда от Прокопа, и вот прямо сейчас у меня язык точно не повернется его Проней или Пронькой назвать.
Пару секунд мы играли в гляделки, а после Прокоп протяжно вздохнул и протянул:
— Там же учебные сабли есть, деревянные, железом обитые. Кроме шишек-то, ничего и не набьете, а вы… — Он махнул рукой и присел рядом со мной.
Богдан по-прежнему не открывал глаз.
«Видать, сильно я ему влепил, а может, убил? — промелькнула предательская мыслишка.
— Да нее, не мог»,— тут же ответил я сам себе.
Нащупав пульс на шее Богдана, я с облегчением выдохнул:
— Живой.
— Кончено, живой, — хмыкнул Прокоп и кивнул на грудь Богдана, которая то поднималась, то опускалась. Собрал с земли немного снега и начал растирать лицо сына.
Богдан приоткрыл глаза и уставился на нас, а после, приподняв голову, произнес:
— Тятя, — и глупо улыбнулся.
— Тятя, — кивнул Прокоп, вот только его голос не предвещал ничего хорошего.
Схватив за грудки сына, он одним движением поднял его и тут же отвесил оплеуху, да такую, что голову Богдана замотало из стороны в сторону. И отпустил его, Богдан же пошатнулся
— Ты чего удумал, а? — И Прокоп начал наступать на сына, а Богдан пятиться назад.
— Тятя, ты чего? Мы ж учебно, так, баловство, — попытался оправдаться Богдан, от его боевитости не осталось и следа. В глазах читался откровенный страх.
— Просто баловство, я все видел. Я видел, как ты бил! Андрей не развернулся, а ты ударил.
Да еще в шею метил, орясина, Андрей еще не отошел от болезни, трех дней не прошло, как он поднялся, а ты, — прошипел, словно змея, Прокоп.
Я облегченно выдохнул, ведь гнев Прокопа направлен не на меня. Случись мне с ним закуситься, не факт, что справился бы. Наблюдая за происходящим, желания вмешиваться в воспитательный процесс я не чувствовал. Прокоп был прав, и, если бы не он, мне самому пришлось бы Богдану отвесить пару тумаков.
