Ворота ограды были открыты, и туда-сюда сновали люди, так что мы преспокойно проехали на территорию монастыря.
Завидев церковь, Агап тут же спрыгнул с телеги и, глядя на деревянный крест, перекрестился, следом и мы так поступили.
— И кому твой долг отдавать следует? — обратился я к Агапу, который крутил головой.
— К брату Евлампию, он нынче эконом[1], — неуверенно ответил Агап.
— И где же его искать? — Я уже начал внимательно осматриваться, но в этот момент к нам направился один из монахов, облаченный в темное одеяние и с шапочкой на голове, с шикарной полуседой бородой.
— Здравы будьте в святой обители, чем могу помочь? — поинтересовался он, обращаясь к нам, его взгляд блуждал по нашим лицам и задержался на Прокопе.
Я же стоял и соображал, как обращаться к монаху, точнее, тупил, так как не имел ни малейшего понятия.
Наше же молчание затягивалось, и я, выдохнув, заговорил."
"— Отче[2], — начал я, и монах принялся поглаживать бороду, не поправляя меня. — Три годины назад мой тяглый Агапка на свой прокорм взял у вас пять мешков хлебов, обещая вернуть полную подводу, сроку на то было дано три года.
Нынче он истекает, вот и хочу долг его вернуть. Хотел бы с экономом поговорить на этот счет.
— С Дьяконом Евлампием стоит об этом речь вести, я его сейчас позову, — медленно произнес монах.
— Благодарствую, — кивнул я. — Отче, я бы еще хотел увидеть отца Феофана, отправил же меня к нему отец Никанор с Гороховца.
— Хм. — На секунду он задумался. — Захворал он нынче, но я испрошу его. Вы же можете подождать Дьякона Евлампия, вон там, — он указал на один из амбаров неподалеку.
Кто же захочет помолиться за спасение души своей, мы будем только рады, — и, развернувшись, покинул нас.
Мы перебрались к указанному амбару, дьякон Евлампий появился спустя минут десять. Мне пришлось вновь пересказать всю историю, он покивал и сообщил, что ему следует свериться с книгами, дабы путаницы не возникло, и удалился.
Спустя еще минут двадцать показался монах, что встретил нас. Под руки он вел старичка, которого клонило к земле, а его спина напоминала знак вопроса.
Старик был обряжен в такие же черные одежды, как и монах, а еще опирался на клюку. Было видно, что идти ему непросто.
— Прокоп, ты за старшего, — сказал я и, не дожидаясь, когда божьи люди подойдут, сам направился в их сторону и даже шапку снял.
— Здрав будь, отче Феофан. Прости, что потревожил, звать меня Анрейка Белев, к тебе же отправил меня отец Никанор, которой не смог ответить на мой вопрос.
