После мы вновь направились в Гороховец, где я уже закупался для собственного подворья. Набрали хлеба да пару мешков сушеной рыбы, несколько небольших бочонков меда и пуд соли. Я же пробежался еще и по местным ковалям, скупил немного разного железного лома, годного только на перековку, удалось также прикупить немного свинца и даже небольшую полоску меди, и мы наконец отправились домой.
Прибыв в родные края, я, прежде чем отпустить Агапа домой, отвел его в сторонку.
— Агапка, я ж нынче в большой город ездил, в Низовой Новгород, да случилось мне с купцом одним поговорить, поделился он со мной секретом, точнее, приметой.
— И чего? — с интересом спросил Агап, глядя на меня из-под заросших бровей.
— Примета такая: если крыльцо дома своего песочком обсыпать, будет в доме всегда благополучие и достаток, — медленно произнес я.
— Дык, натаскаю я этого песка, хоть весь двор засыплем, — тут же отреагировал Агап.
— Э, нее, Агап, — протянул я. — В том-то и закавыка, что простой песок не подойдет. Нужен особый песок, белого цвета он, и чем мельче, тем лучше.
Он будто бы из царствия небесного, когда ангелы с пускаются небес, его с собой немного приносят, — начал я сочинять сказку.
— От оно как, — задумчиво протянул Агап.
— Истинно, — кивнул я. — Может, видел где рядышком такой песочек али слышал чего?
— Не-е, — тут же замотал головой Агап. — Но я найду, всю округу обойду, но для тебя, Андрей, его найду.
— Хорошо, постарайся не затягивать, — кивнул я и напоследок вручил Агапу мешок ржи и полмешка сушеной рыбы.
Агап вновь принялся меня благодарить, заверяя, что каждый день вся его семья будет за меня молиться.
— Эх, разбалуешь ты его, — буркнул Прокоп, глядя на уходящего Агапа.
— Ничего, — ухмыльнулся я.
— Мягким хреном порядка не наведешь, — покачал головой Прокоп и направился домой.
«Был в его словах смысл, ой был» — подумалось мне.
День приближался к вечерне, и я направился домой, где на столе уже стоял сытный ужин. Но я, проигнорировав его, зашел в комнату, где обитал Елисей.
— Ты как? — обратился я к нему.
Он лежал на постели укрытый одеялом. Елисею, как я уже знал, исполнилось двадцать шесть лет. У него были светлые курчавые волосы, такая же светлая небольшая борода, прямой нос и толстые губы.
— Полегче уже, — улыбнулся он, и немного приподнялся. — Скучно токмо здесь сидеть. Афинька иногда заходит, с ней поболтать можно хоть, — в ответ на его слова я только кивнул.
— Ну ничего, завтра на улицу тебя вынесем, там повеселей будет.
