Чтобы не было пузырьков в процессе плавления стекла, надо было его помешивать, для этого Тарай изготовил железный дрын которым и мешали.
Я решил из полученного стекла делать бусины и вогнутые зеркала.
Для зеркал использовать расплавленное серебро, благо оно у меня было. Да и проданные зеркала, коли выйдут, враз отобьют вложения. Я уверен, несмотря на церковный запрет, Савка сможет их продать.
В итоге у нас получилось, не сразу и не просто, но вышло. Бусины делали достаточно легко и примитивно.
Полученную стекломассу мешали, а после вытягивали в длинную нитку и обрезали, кусочками, которые аккуратно подхватывали и тут же проделывали в них шилом дырку.
Не всегда это выходило, иногда стекло прилипало к шилу, но с горем пополам мы справлялись.
После полученные бусы мы клали в тигель с раскаленным простым песком и перемешивали, таким образом бусины становились более-менее круглыми и их острые края сглаживались, а после полировали.
Да, они получались далеко не одного размера, но все же. Зато красиво и просто, и я был уверен, что на такой товар найдется покупатель.
Хоть отдельно бусины продавать, хоть делать из них бусы.
Также узнал, что если добавить меди в смесь, то стекло приобретает красноватый оттенок, иногда даже красный, так что бусины мы делали разноцветные.
Жаль, не было других металлов для раскраски стекла, но и так выходило весьма неплохо.
С помощью трубки выдували стекло, а после надрезали и заливали туда немного раскаленного серебра. Давали остыть и разбивали, получившиеся крупные осколки полировали по краям и получались небольшие зеркала.
Правда, расход серебра мне не особо нравился, жаба душила. Изготовив подобным образом штук тридцать зеркал, мы прекратили такую практику, сосредоточившись на бусинах.
В один прекрасный момент я остался не у дел, подключился старший сын Тарая, и помогать отцу у него получалось лучше, чем у меня. Они понимали друг друга с одного взгляда.
Прокоп давно явился из Владимира, прикупив трех меринов, лук для Богдашки и даже стрелы, а для своей супруги он привез отрез ткани аглицкой.
Также ему удалось сговориться с двумя парнями, одному из которых было девятнадцать лет, а другому как Стеньке. Старший же из них оказался сыном Матвея Горлицы, за которого заступился мой отец. Чтобы окончательно все решить, мне пришлось самому отправляться в Гороховец.
Сговорившись с парнями, я принял их в послужильцы на тех условиях, которые им озвучил Прокоп, и вместе с семьями перевез к себе в деревеньку.
