— Я устал лежать в этой санчасти! — резко ответил княжич. — А вы просили быть сдержаннее там. Наскучило! Когда парни сказали, что вы развели эту дурочку, мне стало любопытно. Скажите, она в самом деле дружна с Белозёровым?
— И с Белозёровым, и со Змеевым и с Её Светлостью, — закивал граф-комендант и плотоядно улыбнулся. — Хорошая игрушка, Ваше Сиятельство. И пикнуть не посмеет против истинной аристократии. Сделает всё, что я ей прикажу.
— Хорошенько вы запугали её, — хмыкнул княжич."
"— После сегодняшней ночи она окончательно будет на моём крючке, — хохотнул граф.
— Эта дурочка постесняется хвастаться тем, что побывала на моём ложе. И тем самым добавит мне тем для…
— Шантажа. Давайте будем откровенны. Я не осуждаю, — княжич злорадно осклабился.
— Вы бы сообщили, раньше, что прибудете в гости, я бы позвал её соседку. А так… Хм… Долг гостеприимства велит мне предложить вам опробовать мою игрушку первым.
— О, не думайте о пустяках, — махнул рукой княжич. — Сегодня мне доставит удовольствие просто наблюдать за тем, как вы растаптываете эту их хвалёную, но беспомощную гордость бедных.
А позже… Когда придёт время, я с радостью посмотрю на рожи Белозёрова и сучки Анжуйской-Захаровой, когда расскажу им, на что пошла их подружка, чтобы прикрыть их…
— Ваша Сиятельство, можно пойти дальше, — заискивающе проговорил граф. — Если мне удастся правильно выдрессировать игрушку, то она сможет просто убить их в спину в какой-нибудь аномалии.
Я почувствовал, что ярость захватывает меня. Суки! Ненавижу тех, кто издевается над слабыми ради удовлетворения собственных низменных желаний!
Мрази! Уроды! Хотите просто так сломать ни в чём неповинную девчушку, которая сегодня искренне радовалась тому, что закрыла аномалию? Тому, что смогла помочь своей Родине и другим людям? Ведь если аномалии не закрывать, а тупо оставить в глуши — через время из них полезут монстры…
Хотя прямо сейчас передо мной распивают вино два монстра в человеческом обличьи.
Я чувствовал, как эмоции бушуют во мне. Ещё немного, и «невидимость» слетит…
Но зверюга уже зависла над головой графа.
«Огонь»! — скомандовал я, и она вдарила по Апраскину потоком пламени как раз в тот момент, когда я бросился на изумлённого княжича. Тот даже рот не успел открыть. Даже удивиться и активировать покров — очевидно, сломанные ноги и раскуроченная рука мешали быстро управлять энергией.
Пролетая мимо журнального столика, я схватил штопор и вогнал его княжичу в шею. Дёрнул в сторону, вырвал и отбросил.
