Наследники предтеч 4

Но даже от такого крохи веяло нешуточной опасностью.

— Наверное, череп и мягкие ткани частично экранировали влияние «гарантий верности», — предположил Маркус. — Ведь ты ни разу не говорила, что у Тани или у Оли над головой есть нечто подобное.

— Да, ничего такого не видела, — кивнула я. — И кстати, дискомфорт ощущался намного слабее — просто было противно рядом находиться. Я думала, что это из-за их характеров.

Кроме того, даже без перехода на ночное зрение, пользуясь смешанным, я всё равно продолжала видеть вихрь, хотя и более призрачный.

Ночью он становился чётким (из-за большей доли ночного зрения). Зато в дневном чёрный вихрь не видно. Совсем. Но и тут всё не так просто, как кажется: чем ближе я подходила к прибору, тем тяжелее было остаться только на дневном зрении. А на расстоянии меньше трёх метров и вовсе не получалось.

Нечто опасное. Вредное. «Гарантии верности». Приборы. Невольно вспомнились слова сатаниста: встреченный им мужчина-йети утверждал, что может почувствовать любую электронику и её от него не скрыть.

Последнее — точно ошибка, поскольку все приборы, для которых владельцы оговорили безвредность, мы, йети, не чувствуем.

Но тогда возникает другая загадка: одна «гарантия верности» долгое время находилась не в человеке (после смерти Яны). Почему я её не почувствовала? Что этому мешало?

Ответ нашёлся очень быстро. Оказалось, что Дет хранил извлечённый прибор в футляре, доставшемся ему по наследству от одного из первых рабов.

Забрав коробочку у сатанистов, мы приступили к новым опытам. И действительно, стоило сложить в неё опасные горошины и закрыть крышку, как чёрный вихрь исчез. А в месте с ним пропал страх и дискомфорт. Учитывая, что первый владелец изолирующего футляра одновременно являлся тем, кто заказал принесённый Детом безвредный компьютер, легко предположить, что тот несчастный оговаривал безопасность, а может, даже специально заказал нечто для изоляции вредных излучений или веществ.

— Рядом с прибором даже при всём старании я не могу переключиться на дневное зрение, — как-то высказала я свои мысли вслух. — Но при этом зрение не полностью переходит на ночной режим, оставаясь смешанным. И вихрь кажется маленьким — то есть, возможно, опасность невелика. Можно предположить, что с увеличением силы воздействия зрение окончательно переключится на ночное, а после — станет чёрно-белым?..

Физик понимающе хмыкнул.