Наследники предтеч 4

Очередной день Правды я встретила в Волгограде: как официальный представитель правительства и племени посвящённых. Благодаря усилиям волгорцев своеобразный ритуал стал всеобщим праздником. Теперь тридцать пятого августа под детектором лжи отчитывались не только представители союза: после главной церемонии воспользоваться прибором могли все желающие. Таким образом некоторые люди и йети разрешали споры или развеивали сомнения.

После неприятной морально, но необходимой процедуры я передала детектор следующему правителю и спустилась с помоста к народу.

Сегодня уже несколько человек поинтересовались, когда, наконец, будут выпущены деньги: устные или письменные взаиморасчёты стали слишком запутанными, а натуральный обмен удавалось совершить не всегда. Народ замучился запоминать, кто кому сколько «листьев» должен. Откладывать решение этого вопроса уже нельзя — он стал актуальным. Вот Лиля обрадуется — наконец-то пришло её время.

Почти ко всему постепенно привыкаешь. Вот и я привыкла к тому, что состою в правительстве.

Сомнения насчёт правильности решений по-прежнему оставались — но это и хорошо. Ведь без них мы могли зарваться и перестать оценивать законы и поступки с другой стороны.

Улыбнувшись нескольким знакомым, я прошла дальше — к танцевальной площадке и прилавкам с деликатесами. Праздник. Это было не пустым словом. Люди и йети наряжались, приносили и привозили в Волгоград лакомства (да и волгорцы не отставали), играли и танцевали даже в тёмное время суток, при свете золотых масленых ламп.

Вскоре я уже отдыхала у стола и поедала медовые лепёшки: выпечка, да и вообще сложные блюда до сих пор оставались в разделе праздничных блюд. Смотрела на веселящихся разумных и улыбалась своим мыслям.

Наверное, со стороны свободные выглядели странным народом. Диким и примитивным. Взять, например, вон того волгорца за шахматной доской: обнажённый, в золотом ожерелье, странном головном уборе из птичьих перьев (напоминающем таковой у индейских воинов) и с копьём в руке.

Мало кто опознает под этой внешностью правителя и замечательного воспитателя, внимательного и терпеливого человека — не раз спасавшего детей от гибели.

— Ты Росса видела? — возмущённо поинтересовался Марк, присаживаясь рядом. — Тебе не кажется, что он слишком увлёкся?

Я пожала плечами. В честь праздника хирург занялся росписью по телу и теперь его живот «украшала» картина под условным названием «вскрытие пришельца».