Наследники предтеч 4

 — От ужалений, если наступишь, всё равно не защитит. А ещё в одежде, даже сатанистской, пот дольше испаряется, поэтому иногда становится мокро и жарко. Хотя от царапин частично поможет, но выгода всё равно слишком мала по сравнению с неудобством. Нет, с репеллентом удобнее.

Я не выдержала и рассмеялась. Объяснение выглядели логично и естественно для нас нынешних, но не прежних. Наверное, если сейчас взять любого из свободных и перенести к людям, живущим в других условиях, его примут за зверя или оборотня.

Впрочем, если сделать обратное, то мы тоже наверняка посчитаем чужака за странного чудика. И это в лучшем случае.

До сампов мы добрались без особых приключений. И сразу же увидели, что они сильно отличаются от других свободных. Помимо незаживающих язв от прусовского репеллента (что, увы, пока оставалось нормой практически для всех, кто не входил в союз), на их телах было большое количество ожогов. А ещё они, в отличие от других людей, не обращали внимания на паразитов, развивающихся под кожей и ногтями, в результате выглядели похожими на зомби или персонажей фильмов ужаса.

Нет, их не съели заживо, но у некоторых отсутствовала часть ногтей, а отдельные части тела раздулись из-за живущих внутри личинок. К горлу подкатила тошнота: я видела многое, да и почти сплошь покрытые язвами люди представляют собой очень неприятное зрелище (не говоря уж о запахе), но это перешло все границы. Слишком мерзко.

Нельзя сказать, что сампы встретили нас с особой радостью, но не возражали против того, чтобы мы осмотрели их и их детей.

Несмотря на очень отталкивающий вид, я не нашла симптомов ни одной из известных нам инфекционных болезней. Что самое удивительное, их не было даже на язвах и в подкожных гнёздах паразитов — а ведь избежать такого заражения практически невозможно. Также удалось узнать, что, хотя единственный подросший ребёнок сампов и заболел той смертельно опасной заразой, но в очень лёгкой форме и поправился гораздо быстрее остальных детей. И в данный момент он оказался гораздо более здоровым, чем наши дети. Точнее — его тело было более здоровым.

Когда мы с Верой подошли к мальчику, он сидел у дерева, обхватив себя руками, и раскачивался из стороны в сторону, бездумно уставившись в одну точку. На речь почти не отреагировал, на прикосновения при попытке осмотра замер, но не оказал ни малейшего сопротивления. Мы попытались расшевелить, разговорить ребёнка, но безрезультатно.