Следуя за наставником, молодой наузник гадал — что от него понадобилось Нэду, ежели Донатос и так уже все ему, по сути, рассказал?
В покое Главы Тамир по привычке посмотрел в правый угол, где обычно сиживал смотритель, разбирая свитки или сорочьи грамотки. В этот раз место за столом пустовало. Лишь у окна стоял, глядя вдаль, Клесх.
Молодой колдун сморгнул — поблазнилось, будто рубаху креффа стягивает воеводский пояс. Захотелось протереть глаза, но в этот самый миг наставник врезал парню между лопаток, заставляя вспомнить вежество и поклониться.
Клесх обернулся:
— Мира, колдун.
— Мира, — непослушными губами выговорил обережник.
— Что застыл? — в спину снова ткнулся кулак Донатоса. — Пока ты сало свое на солнышке топил, Глава у нас сменился. Клесх теперь старший.
— А Нэд? — опешил Тамир, в душе кляня себя, что не сдержался.
— Меня Глава поставил над Цитаделью посадником, — раздался голос от очага и наузник, наконец-то, увидел того, о ком спрашивал. — Как в Тихвень съездил, рассказывай.
Парень бросил острожный взгляд на Клесха.
Ведь только что Нэд по привычке оттеснил нового воеводу, взяв разговор на себя. Клесх же потер подбородок, словно тем самым пытался скрыть невольную улыбку.
— Чего молчишь? Говори, — устало приказал Донатос и опустился на лавку."
"Колдун рассказал про то, как сбилась с ног сторожевая тройка, как отчитывал покойников и вязал наузы, о встающих жальниках, о том, как под городскими стенами по ночам кружат стаи волколаков, а днем обережник вырезает все новые и новые лежки.
Клесх слушал с молчаливым вниманием, по-прежнему задумчиво глядя в окно. Наконец, когда парень закончил, Глава распорядился:
— Завтра, поутру, поедешь на Фирюсиху. Посмотришь что там. Сороки с нитками оттуда без остановки летят. По пути гляди во все глаза — не появилось ли за Ходящими ухваток новых каких. А еще на обратном пути заедешь в Старые Починки, передашь тамошнему ратоборцу грамоту от меня. Вон, и спутник твой явился. Послушаем, что расскажет, — и он кивнул в окно, откуда заприметил появление Тамирова попутчика.
Молодой обережник кивнул и тоже опустился на скамью. В горле пересохло от болтовни. Хранители пресветлые, как же пить хочется! Да и спина зудит, клятая, в мыльню бы сходить…
На радость, ждать пришлось недолго. Скрипнула дверь и в покойчик вошел ратник. Солнце из окна светило Тамиру в глаза, оттого он не сразу углядел, кто прибыл. А прищурившись, рассмотрел-таки… Ведь тогда на конюшне думал, поблазнилось. Куда там.
