— А с Ходящими? Среди них навь есть?
Колдун захлопал глазами. Навь? Среди Ходящих? Эх и быстрый ум у креффа.
— Не знаю… — и он запоздало вспомнил девочку с ""собачкой"" на руках.
— Ты про дар свой, молодец, что впусте не трепался, — тем временем одобрил ратоборец.
Парень кивнул.
— Все рассказал-то или утаил чего? Я не Нэд и не Донатос. Что такое — полоумным быть — на своей шкуре знаю. Все говори, — взгляд серых глаз был пронзителен и остер.
Молодой наузник помялся, а потом нехотя признался:
— Когда навь рядом, у меня по жилам как серебро течет, через кожу мерцает, но видеть никто не видит.
— Это еще что за украшение? — удивился Глава.
— Да я это… Встрешника видел, — сипло ответил Тамир.
Обычно невозмутимый крефф ратников застыл.
— Чего-о-о? А с Хранителями ты брагу, парень, случаем не пил? — уточнил он.
— Вот и ты не веришь, — горько улыбнулся колдун. — А ведь, умный мужик. И кто б мне поверил, сунься я это рассказать?
— Никто.
— Вот и я о том. Явился он мне ночью у Встрешниковых хлябей.
Думал, навь, как навь, покою ищет, а он меня коснулся и, как ведро воды студеной в жилы налили. Все своими глазами видел.
Непривычный к долгим беседам, обережник едва не оборот рассказывал о том, что явилось ему в холодном весеннем лесу. Клесх слушал молча, глядя в одну точку. И видно было, что мыслей в голове смотрителя Цитадели проносится великое множество.
— Значит, бродит, стервец… — задумчиво проговорил крефф, едва парень смолк.
— Да, навь бесприютная, — сказал Тамир. — Я столько раз его найти пытался, а впусте. Не видал больше.
Клесх долго молчал, задумавшись. Колдуну уже показалось, будто собеседник и вовсе забыл о нем, как Глава очнулся и произнес:
— Всякую навь упокоить надо. А уж такую — особенно. Будем думать — как.
— То еще не все, — сказал обережник. — Позже я видел другое.
И он рассказал о девочке с ""собачкой"".
— У меня от твоих исповедей голова разболелась, — вздохнул ратоборец.
— Все, иди. Обдумать надо это. И, гляди, больше не таись. Мира в пути.
— Мира в дому, — наузник поклонился и вышел.
Идя гулкими коридорами Цитадели, Тамир размышлял о том, что теперь надумает Клесх. И поможет ли новое знание молодому Главе, на которого и так навалилось столько, что не пожелаешь и врагу. Да еще мысли нет-нет, а возвращались к Лесане. Узнала она его? Если и узнала, так виду не подала… Как с ней теперь ехать? Веры-то нет ни на грош.
