— По-людски.
Лесана молчала, давая ему понять давно уже очевидное для нее.
Белян смотрел исподлобья:
— Я не дикий. Чего ж мне не говорить?
Обережники переглянулись.
— Дикий? — переспросила девушка.
Ходящий дернул плечом. Рубаха его была измарана в крови, лицо покрыто грязными разводами.
— Дикие не говорят связно… — глухо сказал он. — Лишь подражают речи. Но надолго их не хватает. И я не скажу тебе, где моя стая, охотница. Не потому, что выдержу любые издевательства. Я просто не знаю, где они. Я их отпустил.
С этими словами Белян подхватил с земли разорванное тело и волоком потащил прочь.
— А ты толкового кровососа поймала, Лесан… — сказал Тамир и направился следом за парнем.
На Фирюсиху уже спускались сумерки, когда колдун заканчивал обряд отпущения душ. Покойников сложили в крайней избе и теперь от вони, царившей там, можно было задохнуться. Выдерживал только наузник. Лесана вышла, Белян тоже. Этот вообще пошел серыми пятнами.
— Ты чего? — пихнула его в плечо обережница.
— Смертью пахнет… — сдавленно ответил он.
— Когда добро их воровал — не пахло, — усмехнулась девушка.
— Тоже пахло. Как ты лишила меня Дара?
— Я умею.
— Как?
— А где твоя стая?
Парень опустил глаза:
— Вам их не настигнуть.
— Мы попробуем.
— Они далеко. Я шел несколько дней. А теперь я их отпустил.
Лесана насторожилась:
— Что значит ""отпустил""?
— Я сказал, что меня поймали. Они снимутся с места и куда уйдут — я не знаю.
— Сказал?
— Ты ничего о нас не знаешь, верно, охотница?
— Я вас убиваю.
Белян горько усмехнулся:
— Ну, так убей. Или опять рану ковырять будешь?
— Пока не решила.
— Реши. Мне больно.
— Тем, кого сейчас отчитывает колдун, тоже было больно. А мы не можем их даже похоронить. Просто закроем тела в избе. Не по-людски.
Пленник вздохнул:
— Я их не убивал.
— Ты убивал других.
— Мне нужно жить.
— И нам.
Он вскинул глаза:
— А если я тебе скажу, кто извел эту весь, ты не станешь меня мучить?
Девушка усмехнулась и повторила уже сказанное ранее:
— Пока не решила.
— Я расскажу все, что знаю. А ты просто меня убьешь. Это хороший обмен, — предложил он."
"— От живого и такого говорливого толку будет больше, — заметила обережница и взгляд пленника потускнел. — К тому же, ты и так мне все расскажешь, — напомнила Лесана.
— Тебе понадобится время, а если пообещаешь меня не мучать, узнаешь все еще до заката.
— Спешить некуда. Пара оборотов ничего не решат. А ты под ножом, глядишь, еще что вспомнишь.
