Парень привалился спиной к бревенчатой стене избы и негромко ответил:
— Деревню вырезал Серый. У него огромная стая. Они выманивают людей не зовом. Обычно Серый кусает кого-нибудь. Его принимают за волка — он же нападает днем. А потом он зовет оборотившегося и тот сам открывает ворота. Серый очень силен. У него Дар горит, как пламя.
— Ты видишь Дар? — подалась вперед Лесана.
— Вижу.
Перед ней стоял Осененный, который, окажись он человеком, мог бы стать креффом.
— Зачем Серый вырезает поселения? Не в голоде ведь дело, да? — спросила обережница.
Белян вздохнул:
— Не в голоде. Он натаскивает стаю. Учит. И запугивает людей. Волколак, живущий на крови человека, очень силен. Кровосос тоже. Больше крови, больше силы. Главное — знать меру. Не то взбесишься.
— А ты что ж такой хилый? — насмешливо спросила девушка.
Парень посмотрел на нее с неприязнью:
— Думаешь, всякий живет ради лютости? Я хотел сбежать от вас. Не запри ты ворота, я бы успел. А, окажись тут Серый, он бы вас убил.
— Серый это имя?
— Он так себя называет.
— А имя?
— Я не спрашивал. Ты что, сватов засылать к нему собралась? — горько усмехнулся пленник.
— Да. Из Цитадели, — ответила Лесана.
Белян опустился на чурбан для колки дров, стараясь устроить больную ногу так, чтобы меньше ее тревожить и продолжил:
— Серый звал меня в свою стаю. Я отказался. Он делает плохо. Убивает без разбору. По лесам теперь рыщут охотники. И прятаться все труднее…
И вдруг безо всякого перехода парень попросил:
— Отпусти меня.
— Нет.
— Тогда хоть не мучай.
— Подумаю. Будешь сидеть тихо — не трону.
— Я буду.
Хлопнула дверь избы, на крыльцо вышел бледный с изрезанными руками Тамир.
— Все. Заночуем здесь. На сеновале, вон, ляжем.
Лесана кивнула:
— Я подновлю черту вокруг деревни. Ты отдыхай, — с этими словами она дернула пленника за веревку.
Тот покорно побрел, куда ведут.
Но колдун сразу отдыхать не пошел. Сперва убедился, что спутница замкнула черту так, как полагается, а уж потом забрался на сушила и упал там замертво. Глаза у него были мутные.
Видать соображал от усталости совсем туго, не то обязательно бы уколол, спросив, не собирается ли Лесана и этого кровососа отпустить. А тут и на злословие сил не осталось. Девушку это порадовало.
Пленника обережница посадила на собачью цепь. Пес все равно был мертв, а цепь держала крепко, особенно на нашептанном ошейнике. Парень так и скорчился на земле, подальше от разорванной собаки. А Лесана тем временем пошарила в леднике старостиного дома.
