Но хозяйка не обиделась, посмотрела на него серьезно и ответила:
— А ты бы в дом — сыну своему — бабу вдовую да еще и бездетную взял бы? — и тут же просветлела, уводя разговор в другую сторону: — Ты мне лучше скажи, почто в глушь нашу заехал? Ищешь кого али заплутал?
Он улыбнулся:
— Ищу. Детей с Даром ищу.
— Колдунов что ли? — удивилась девушка. — Ишь ты. Вот ведь доля у вас…
И Огняна покачала головой:
— Тяжко, поди, ярмо-то это носить?
Мужчина сперва не понял, о каком ярме она толкует, но через миг дошел.
— Дар-то?
— Ну да, — кивнула собеседница. — Поди, иной раз хочется просто дома посидеть, у печи, кота, вон, погладить. Хоть какой да уют. Не в седле же с утра до ночи трястись.
Ихтор в очередной раз улыбнулся. С ней было легко и приятно беседовать, будто бы знакомы они были давно. А еще в Огняне необъяснимо соединялась девичья прелесть, женский ум и детская прямота. Лекарь уже открыл рот, чтобы ответить, однако не успел произнести ни звука: в сенях яростно завыли коты.
— Ах вы, окаянные! — всплеснула руками Огняна и вылетела прочь из избы.
С усмешкой Ихтор слушал, как она распекает хвостатых крикунов:
— Совсем очумели? А ну — кшыть! Гостя не тревожьте!
Она еще некоторое время честила своих подопечных, но беззлобно, весело, больше для отвода души. А когда вернулась в избу, принялась стелить Ихтору на лавке в углу у печи, за занавеской, там, где видимо, спала сама.
— Ты ложись, ложись… Дураки эти до утра орать будут. Но я их, если совсем раскричатся, выйду, спугну, чтоб не мешали тебе.
Отдыхай. Я постелила уже.
Крефф кивнул. Крики котов его не смущали.
Поэтому он улегся, с наслаждением вытягиваясь на широкой лавке. За занавеской слабо сияла лучина, и слышалось тихое жужжание веретена. Огняна села прясть. Ихтор закрыл глаза. Мягкий сенник пах сухой травой и домом. От этого обережнику было спокойно, уютно. Да еще где-то на печи громко и раскатисто урчала кошка, убаюкивая уставшего странника монотонным пением.
Сквозь плотную дрему он слышал, как Огняна снова шикнула на разбуянившихся хвостатых крикунов, как те обиженно взвизгнули, когда она кинула в них тряпкой.
А потом крефф разобрал шуршание одежды — хозяйка забралась на печь и улеглась, укрывшись одеялом.
В избе было тихо и темно, и от осознания, что где-то совсем рядом спит девушка с рыжими пушистыми волосами, становилось теплее на душе.
Гость уехал утром. Огняна накормила его кашей и блинами, завернула этих же лакомств в холстину:
— На вот, поешь.
