Встрешник с этими горшками, съешь, да и выкини. Что уж горшков что ли мы не налепим, бери, бери…
Она так ласково, так настойчиво уговаривала, что крефф не нашел в себе сил отказаться. Так и сунула ему в руки горшок с кашей и деревянное блюдо с блинами. Ихтору сделалось смешно, однако в происходящем было столько тепла и заботы, что ему вновь поблазнилось, будто Огняна — родной человек. А от заботы родни как отнекаешься?
Целитель принял снедь, убрал в переметные сумы, а в душе шевельнулась… грусть. Захотелось однажды снова сюда вернуться.
А еще, паче чаяния, и вовсе не уезжать. Поэтому он сухо поблагодарил хозяйку и направил коня со двора."
"Девушка стояла в распахнутых воротах и смотрела колдуну вслед.
— Эх, горе ты горькое, — пробормотала она себе под нос, а потом закрыла тяжелую створку.
Мужчина ей понравился. И, пожалуй, приятно было, что он не отказался и взял с собой ее стряпню. Огняна вздохнула и отправилась вновь топить баню, поджидая отца и братьев. Сонная кошка, лежавшая на пороге дома, широко зевнула, проводила хозяйку взглядом желтых глаз, и снова уронила голову на лапы.
***
Ихтор остановился на привал в середине дня. Конь беспокоился и прядал ушами, видать, чувствовал зверя где-то в чаще. Крефф решил дать роздых волнующемуся жеребцу. Спешился, погладил по беспокойно дергающейся шее. Прислушался. Тихо, только ветер гуляет в кронах.
— Ну что ты, что ты, — ласково уговаривал обережник.
Мало-помалу спокойствие хозяина передалось и животному.
Лишь после этого целитель снял поклажу и отпустил коня пастись, но тот, все равно, время от времени тревожно вскидывая голову. Поэтому, устраиваясь поесть, мужчина все-таки положил под руку оружие. Ну как, и правда вынырнет из чащи хищник?
Странник неторопливо жевал остывшую кашу, когда возле переметной сумы, лежащей в траве, что-то завозилось. Ихтор прислушался, удивленно отставил в сторону Огнянин горшок и подошел к поклаже. Отрывистый негодующий мяв. Еще раз и еще.
Крефф наклонился и увидел рядом с мешком запутавшегося лапой в завязках рыжего кота.
— Ты откуда? — спросил мужчина, поднимая находку за холку и поворачивая перед глазами то так, то эдак.
Кот безропотно висел, не пытаясь вывернуться. Был он рыжий-рыжий, но не полосатый, а покрытый темно-ржавыми разводами. Подпушек оказался желтым, как и глаза, с надеждой заглядывающее Ихтору в душу.
Целитель хмыкнул, перевернул мурлыку, подул между задних лапок. Кошка.
