Рыжка обиженно выла всю дорогу, ругаясь на колдуна на только ей одной ведомом языке. Потом устала и уснула под мерное покачивание.
А проснулась оттого, что из мрака седельной сумы человек извлек ее на залитый солнцем двор. Кошка стремительно и испуганно вскарабкалась по рукаву креффа на плечо и испуганно зашипела — над ней возвышалась невиданной высоты каменная громада.
— Вот и приехали, — сказал Ихтор, осторожно снимая спутницу с плеча.
Рыжка мявкнула, огляделась и потерлась об изуродованную щеку колдуна, призывая помириться.
— Ох, лукавая, — усмехнулся он и погладил пушистую морду. — Ну, идем, покажу, где жить теперь будешь.
***"
"В топоте лошадиных копыт Лесане изо дня в день слышалось одно и то же: ""Домой. Домой. Домой!"" А большак, что тянулся от Цитадели, расходился, словно река ручейками, на тракты, вился среди полей и лесов. Все ближе и ближе родная весь. Вот и места знакомые… Сердце затрепетало. Еще несколько оборотов и покажутся памятные до последней доски ворота и родной тын, окруженный старыми липами!
Что ее там ждет? Как встретят? Живы ли все? Здоровы ли? Хотелось пришпорить лошадь, отправить в галоп, да нельзя на лесной тропе.
Но вот чаща расступилась, явив частокол из заостренных бревен с потемневшими защитными резами. Лесана натянула повод и замерла в седле. Ничего здесь не изменилось. Те же липы, та же пыльная дорога и на створке ворот неровная черта — то бык дядьки Гляда рогом прочертил еще лет восемь назад. Мужики тогда на него всей деревней вышли — еле свалили проклятого, так лютовал.
Оказалось, шершень укусил.
Девушка стискивала в руках узду и не решалась направить лошадь вперед. Воспоминания детства навалились, замелькали перед глазами. Словно и не было пяти лет…
Когда обережница въехала в деревню, на улице было тихо. Лишь игравшие в пыли ребятишки с удивлением отрыли рты, глядя на незнакомого вершника в черном облачении. Из-за спины чужина виднелась рукоять меча, а взгляд холодных глаз был пронзителен и остер. Малышня порскнула в стороны и Лесана спрятала улыбку — будет теперь у них разговоров!
Вот и знакомый куст калины… Девушка спешилась и, ведя кобылу в поводу, вошла на двор.
На звук открывающихся ворот стоящая возле хлева женщина в простой посконной рубахе, обернулась, и послушница Цитадели узнала мать. Постаревшую, поседевшую, но по-прежнему родную. Лесана уже собралась броситься к ней, но старшая Остриковна, сама пошла навстречу, поспешно оправляя на голове платок.
