Ладони целителя охватило голубое сияние, скаженная, узрев такое диво, испуганно пискнула и подалась назад, отстраняясь.
— Тихо, тихо, не бойся, — зашептал крефф. — Дай погляжу, что с тобой.
Девушка глубоко вздохнула, зажмурилась и словно окаменела, перетерпевая льющийся на нее Дар.
Лекарь отнял руку.
— Не помочь ей, Полян. Рассудок тьмой скован, как завесой. И Даром не пробиться. Прежде я этакого не видел. Но ты прав — злобы в ней нет.
— Так, может, оставишь ее пока у себя? А то Донатос пришибить грозился, — сторожевик с надеждой посмотрел на мужчину.
Тот в ответ кивнул:
— Пусть пока остается. К вечеру придумаем, куда ее отправить, может на поварню, может в конюшню. А пока, вон, с Рыжкой поиграется.
— Правда что ль кошка у тебя? — изумился Полян.
— Ага, — кивнул целитель.
— Ну, вот одна за другой присмотрит, — обрадовался сторожевик. — И тебе спокойнее будет, Светла животину не обидит. Правда ж, Светла?
— Не обижу, дяденька, — кивнула скаженная. — Только некогда мне с кошкой играться, свет-то мой ясный как без пригляда?
— А чего за ним приглядывать? — подивился одноглазый лекарь.
— Как чего? — всплеснула руками дурочка. — Заморенный, на просвет всего видать. Да и душа болит у него. Ой, как болит, дяденьки.
— Была б она у него, — пробурчал Ихтор.
Светла от этих его слов посуровела и нравоучительно заметила:
— Душа, пригожий мой, у всех есть. Только болит она у всяк по-разному, — девушка посмотрела на креффа со строгостью и закончила: — А у него она больше вашего болит, потому как измученная вся.
— Это кто ж его измучил? — насмешливо спросил лекарь.
Блаженная покачала головой, дивясь такой недогадливости:
— Кто ж человека сильнее его самого измучить может? — вопросом на вопрос ответила она. — Сам. Сам все.
— Тебе сказано — не суйся к нему, — рассердился Полян. — Близко даже не подходи. Живи, вон, у Ихтора. Он не тронет.
— Нужна она мне! — испугался целитель. — До вечера пересидит, а там определю куда-нибудь.
Сторожевик покачал головой:
— Сказала ж она — добрый ты.
Пойми, это чудо еще не к каждому пойдет. Фебра, вон, увидела, так затряслась как осиновый лист. Говорит, мол, смерть над ним крылья расправила. Ну, сам посуди, куда ее еще девать? Обидеть могут, — терпеливо увещевал колдун насупившегося креффа.
Лекарю и правда было жаль девку. Одно дивно, как она в Донатосе душу разглядела?
— Ладно, оставляй беду свою, — махнул Ихтор рукой. — Нынче к Нэду схожу, узнаю, как с ней быть.
Радость свою Полян даже скрывать не стал.
