Коваль, одетый в кожаные штаны, валеные сапоги и кожаный фартук мерно опускал молот на раскаленный прут, что лежал на наковальне.
На лавке у входа сидел дюжий широкоплечий бородатый мужик лет сорока, одетый в добротную рубаху и справные порты из льняной пестряди. Судя по всему тот самый обозник, ждущий, видимо, когда кузнец освободится и подкует, наконец, лошадь, что нетерпеливо фыркала у входа.
Сыпались искры, стоял звон. Однако при появлении обережницы, работа встала.
— Нужда тебя привела, вой? — уважительно поклонился кузнец.
— Меч поправить или наконечников для стрел отсыпать?
— Купца я ищу, которого до Свиркова проводить надобно.
Торговец поднялся с лавки и с достоинством поправил плетеную опояску. Лесана с любопытством посмотрела на мужика. Загорелое дочерна лицо с выгоревшими бровями и ресницами. Одежа добротная, ладно сидящая, но без вычуры. Сапоги разношены, стоптаны, но крепки, всяк опытный знает — новьё, оно тело трет, покуда не усядется.
— Ты старший? — девушка кивнула обознику. — Как величать тебя?
— Я — старший, — мужик вперил в нее острый пронзительный взгляд. — Дружей кличут.
— Лесана. Обоз твой поведу.
Девушка назвалась и пытливо посмотрела на торгового: промелькнет ли на лице досада, что ратоборец — девка? Иль проглотит? Не проглотил. Губы неодобрительно поджались. Недоволен. Но слова поперек не говорит.
— Сколько телег в обозе?
— Дюжина.
Обережница помянула Встрешника. Экая змеища! Чуть не на пол-версты растянется по дороге.
Трудно с таким. Чуть сумерки забрезжат — сразу надо на ночлег вставать, не то не убережешь. Да и круг большой чертить придется. А народу, поди, на каждой телеге по двое, а то и по трое едет. Тьфу. Нэд, видать, решил, что после домашних щей с Лесаны можно три шкуры драть.
— Завтра с рассветом выходим, — тем временем сказала девушка купцу. — Половину серебряной куны за охрану ныне в казну Цитадели отдашь, остаток — мне в руки, когда до места доведу.
Меня слушаться, как отца родного. Слово кто поперек скажет, пусть потом не ропщет. Все в обозе здоровы? Ни ран, ни крови ни у кого нет?
Лесана говорила ровно и спокойно, Дружа хмурился и недовольно дергал опоясок:
— Нет.
Девка-вой в ответ кивнула:
— Завтра поутру, до восхода солнца встречаемся у конюшен. Чуть рассветет — тронемся. Мира.
— Мира и тебе, — пробурчал купец, глядя в спину уходящей.
