Вечером, когда ребятишки сладко сопели на полатях, молодая хозяйка хлопотала у стола, собирая обережнице вечернюю трапезу: молоко, хлеб.
Майрико провела в этой веси несколько дней — делала снадобья для ребятишек. В этом году в Млещицы пришла детская ржа. Хворь, убивавшая молодших детей и безобразившая тех, кто постарше. Оттого и отрядил Нэд лекарку по деревням. Кому, как не бабе вожжаться с такой напастью? А выучей на Ихтора с Рустой оставить — не великий грех.
Отчасти целительница радовалась своему отъезду. Клесха в Цитадели не было, они успели повидаться, но он в тот же день уехал по поручению Главы.
Вроде бы не бежал от нее, но и близки они, как когда-то, все одно — не были. Впрочем, главное — он простил. Об остальном целительница старалась не думать. Училась радоваться тому, что есть.
Стоял плодовник. Жаркий, знойный, как и все прошедшее лето. Люди молили Хранителей о дожде. Но дождя не было. Земля пересыхала, и трава была желта, словно лыко, но засуха не отступала.
А в Цитадели сейчас прохладно… Майрико пила парное молоко и перемалывала в голове, как воду в ступе, окаянные думы.
— Ой, госпожа моя, — охала хозяйка — жена молодого старосты по имени Скоряна. — Ты ешь, ешь. Я тебе завтра с собой пирожка дам. Ребятишек наших на ноги поставила, спаси тебя Хранители. Экая хворь пришла, насилу сдюжили! Говорят и в Лущаны она же наведалась. Я было не поверила — там у лищанской вдовушки мужик — колдун. Этот ли не упредит. Чай постоянно наведывается, никого не стыдится, срамота одна. А она-то, бесстыжая, еще и дите от него прижила.
Мне старостиха лущанская рассказывала, мужик, как ворон. Черный, угрюмый. Взгляд тяжелый. Такой ежели на праздную глянет ненароком, так дите скинешь…
Целительница хмыкнула. Ее никогда не развлекали сплетни, тем паче сплетни про насельников Цитадели, которых темные селяне по простоте душевной почитали чуть не самими Встрешниками. Но… обережник с семьей? Постоянно наведывающийся к женщине, родившей ему ребенка?
Черный.
Уж не Ихтор ли? Лекарь себе на уме.
От такого чего угодно дождешься.
— Колдун-то какой из себя? — спросила Майрико.
Баба махнула рукой, обрадовалась, что может поделиться с заезжей странницей чем-то, чего та не знает.
— Страшный, как Встрешник! Пол-лица, почитай и нет. Чего только Дарина нашла в нем? Ну разве что нравится жить, как у Хранителя за пазухой — ни горя, ни беды не знать.
Крефф улыбнулась. Ай-да Ихтор.
— Страшный? Одноглазый что ли? — спросила она, уже зная, каков будет ответ.
