Он все видит, обо всем расскажет…
Утро наползало медленно."
"Дети вышли на полянку до полудня. Не заметили серого. А он их поджидал. С рассвета поджидал. Знал — сюда пойдут, этой тропой, она нахоженная, пахнет ими.
Когда он вырос перед ними, вынырнув из зарослей, щенки не сразу испугались. Застыли, глядя во все глаза. Ему даже стало на миг жалко их — глупых, человечьих малышей. Он сам когда-то был почти человеком. И помнил это. Все помнил. Но сейчас ему хотелось жить. И мстить. Хотя в какой-то миг слабости, он хотел уже утечь в чащу — оставить их, глупых — поискать добычи в другом месте.
Но мальчонок с оберегом на шее пах так знакомо… От этого запаха в жилах серого закипала кровь. И он бросился. Вцепился в детскую ручонку, прогрызая до кости. Зарычал, почувствовал сладко-соленую кровь, льющуюся в горло, прикрыл глаза и сделал несколько опьяняющих глотков.
А потом слетел с паренька и сгинул в зарослях.
Вот и не один он больше. Скоро будет у него своя стая. Скоро.
…Когда ребенок отворил тяжелую створку ворот, волк вышел к нему из леса и замер напротив тына.
Мальчик сделал несколько неуверенных шажков вперед.
Иди, иди сюда, глупый, иди ко мне.
Скользнуть к нему, перетечь под больную руку, глухо рыкнуть. Вот так, снимай повязку. Молодец. Не бойся. Больно не будет.
Зверь лизнул безобразную почерневшую рану: раз, еще, еще. С каждым новым прикосновением гладкого мокрого языка исчезали следы зубов, пропадали, словно и не было их.
Наклонись ко мне. Ниже. Еще. Лизнуть лицо.
Раз, другой. Да, обними меня, умница. А теперь идем, идем… Ты слышишь лес? Слушай, мой сын. Слушай… Лес знает все. Он накормит. Расскажет. Научит. Идем. Слушай лес.
Крупный переярок и прибылой скользнули в чащу.
Вожак запрокинул голову и завыл. Во тьме ночи один за другим зажигались огоньки хищных глаз.
Идите. Все идите сюда. Я созываю вас на охоту.
Серый застыл, глядя в сторону распахнутых ворот. На миг его взгляд вспыхнул пронзительной зеленью. Он звал. Звал людей.
Сюда. Все сюда. Мы голодны…
***
Жара все никак не спадала. Каждое утро поднималось над лесом палящее солнце, и к полудню горячий воздух дрожал от зноя. Камни, коими был мощен двор Цитадели, раскалились, а железного ворота колодца и вовсе было не докоснуться, казалось, сразу волдыри на руках вздуются.
Послушники уже не кляли крепость за холод и промозглость. Теперь они лишний раз искали удачи спуститься в подземелья, где сохранялась хоть какая-то прохлада.
