Наследница в алых шелках

Желать ее было пыткой, которую изобрели в преисподней словно специально для него, так отчего бы не заставить адское пламя пылать особенно жарко?

Сейчас он уж точно пылал. Ему понадобился почти час, чтобы сбросить насланное ею наваждение. Он приблизился к гостинице, глядя на высокие окна за ее террасой и гадая, по-прежнему ли она хочет продолжения, как и он. Насколько можно было судить, в ее апартаментах не горел ни один огонек. Непокорная мисс Джеймисон отправилась спать.

Что же, пусть хоть один из них хорошо выспится этой ночью.

Ему-то сегодня точно не уснуть.

Розамунда осмотрела перья, разложенные на столе в дальней комнате магазина мсье Бенуа. Какие-то из них были окрашены, и она гадала, понравятся ли лондонским дамам столь яркие страусовые перья в осенне-зимнем сезоне.

Мсье Бенуа, будучи умным коммерсантом, беспрерывно двигался по магазину. Каждый раз, проходя мимо, он клал на стол что-то интересное. Пожилой, сухонький, с умными глазами, он улыбался Розамунде каждый раз, когда их взгляды встречались.

Она видела, что он ожидает, когда ее желания преодолеют неуверенность.

Она нашла этот магазин, потому что нанесла визит одной из портних, которых порекомендовала Минерва, и спросила, где можно купить материалы для отделки. Модистка не говорила по-английски, но они прекрасно поняли друг друга. Через несколько минут она уже познакомилась с мсье Бенуа, который, как оказалось, снабжал материалами самых известных в Париже шляпниц. К тому же он говорил по-английски.

Это было очень кстати, поскольку сегодня она была одна.

Кевин рано уехал из гостиницы, оставив записку, что у него сегодня встречи и что он зайдет к ней часа в четыре, чтобы отправиться на ужин с мсье Форестье. Она испытала облегчение от того, что сегодня не придется общаться с Кевином, не говоря уже о том, чтобы находиться рядом с ним несколько часов. Она сомневалась, что они смогут провести вместе целый день и успешно делать вид, что вчера ночью ничего не произошло.

Он по-прежнему занимал ее мысли, даже когда она рассматривала перья.

О чем она тогда думала? «Мыслей не было, только чувства и удовольствие». Именно так говорил ее внутренний голос, неудобный тем, что озвучивал простые истины, не пытаясь искать оправдания или плести ложь.

Она решила, что слишком долго была одна. Многие годы ее не касался никто, кроме ее самой. Она оказалась беззащитна перед соблазнением Кевина из-за того, что иссохла и жаждала дождя. «Не так уж ты и беззащитна.