Наследница в алых шелках

 – Ты хорошо устроилась.

– Да, к моему большому удивлению.

Снова долгий взгляд, словно он прикидывал стоимость ее наряда. Она больше не могла не замечать, что он остается очень сдержанным. Далеким. Отнюдь не опьяненным счастьем.

Чарлз опустил глаза, и она поняла, что он держит в руке ее карточку и читает адрес.

– Это ты там теперь живешь?

– Да, у меня есть дом в Лондоне.

– Вот как. – Не вопрос.

– А это твой дом? – спросила она, глядя сквозь сад на островерхую крышу.

– Только несколько комнат.

– Больше, чем лондонский дом твоих родителей?

– Гораздо больше. Мы теперь прекрасно ладим – они там, а я здесь.

– Ты думаешь тут остаться? Навсегда?

– По крайней мере, пока не скончается отец. Париж мне нравится. Не перестанет ли он мне нравиться, когда я стану старше… – Он пожал плечами. – А что ты делала после того, как они тебя выгнали? Я всегда себя за это винил.

– Я нашла место прислуги в другом доме.

– Всегда есть желающие взять девушку, если жалованье достаточно мало.

При этих словах он нахмурился и снова оценивающе оглядел ее.

– А я-то переживал, что ты станешь жертвой мужчин, которые гоняются за хорошенькими служанками.

В одно мгновение что-то в его тоне совершенно рассеяло ее восторги. Осуждающая интонация намекала на то, что он вообще не переживал, но теперь задумался.

– Вроде таких, как ты сам, Чарлз?

Эти слова ошарашили его.

– Полагаю, я это заслужил. Но ты едва ли сопротивлялась.

– Мы были влюблены. В этом вся разница.

– Молодые люди всегда влюбляются, если девушка хорошенькая. Думаю, теперь ты это знаешь.

У нее сжалось сердце. Она изо всех сил попыталась скрыть, насколько его слова ее огорчили. Какими жестокими они показались.

– Ты здесь с сестрой? – спросил он.

– Нет. Лили в школе.

– Ты вряд ли путешествуешь одна.

– Вообще-то, так оно и есть.

Она шагнула чуть ближе к нему. Он почти не пошевелился, оставаясь близко к окончанию дорожки, словно ему требовался быстрый путь отступления.

Розамунда ожидала не такого приема. И не того мужчину, которого, как ей казалось, знала раньше. Пока она стояла и глядела на него, подмечая настороженность и равнодушие, мечта испарилась.