Наследница в алых шелках

Розамунда чуть приоткрыла глаза и оглядела свое тело. Она держала согнутые ноги за колени, как он и велел. Это выставляло ее в совершенно бесстыдном свете.

Кевин нависал над нею на напряженных вытянутых руках так, что между ними оставался промежуток. Из этого положения ей было видно его длинный напряженный член прямо над собой и его голову, склоненную, чтобы он мог наблюдать. И она тоже могла.

Он начал входить в нее, затем остановился. Она задрожала под ним от сладкой боли. От желания. У него это отлично получалось – вызывать у нее желание.

Она отбрасывала гордость, когда он доводил ее до такой жажды.

Держа вот так колени, Розамунда даже не могла ответить на его ласки, а могла лишь смотреть, как ее покрывает его напряженное тело. Странно, что мужчина, проводящий так много времени за бумагами, обладал таким телом. Похоже, он подвергал его столь же безжалостным тренировкам, как и свой ум.

Он вошел чуть дальше, затем снова остановился. Закрыл глаза. Она подумала, что, какие бы чувства они оба ни испытывали, его ощущения были острее, чем у нее.

Не потому, что он мужчина, а она женщина. А потому, что он мужчина, постигший искусство сосредоточенности.

Он открыл глаза и посмотрел на нее глубоким и теплым взглядом. В его глазах читалась бездна. Завораживающий омут. Словно сейчас все было неважно, не было вокруг иного мира, кроме этой кровати и их двоих.

Наконец он соединил их тела. Медленно. Она отбросила нетерпение и приняла это чувство сладкой целостности, не желая иного. Он вышел из нее и опять вошел, вот только на этот раз она не сумела оставаться спокойной.

И на следующий тоже, когда шепотом подбадривала его, прося большего.

Затем он вошел в нее сильнее. Глубже. Так глубоко, что его толчки проникали в самое ее нутро. Желание и наслаждение помутили ее разум, заглушив слова и звуки.

Он кончил жестко. Почти болезненно. От этой силы она забилась, вцепившись в него, призывая собственное блаженство, недоступный рай. Хрипло дыша, по-прежнему нависнув над ней всем телом, он опустил руку вниз и коснулся ее.

Она выгнула спину, отвечая на ласку. Ее тело и душа молили об избавлении от сладкой муки. Он поцеловал ее в щеку и что-то сказал, потом снова коснулся, и вот уже она вскрикнула опять, но теперь – от наслаждения.

– Полагаю, что если бы я согласилась на предложенный тобой брак по расчету, то, по крайней мере, одна его сторона не была бы ужасной.

Ее слова, негромко прозвучавшие в ночи, прогнали сон, который начал было охватывать Кевина.