Наследница в алых шелках

Они, конечно же, шли в комплекте. Теперь-то я понимаю почему.

– Не может быть, чтобы он так уж сильно тебя отвлекал, судя по стопке бумаги вон там.

– Возможно, что и нет. Просто я ведь привык быть один. И не привык к тому, что кто-то возится у меня за спиной.

Розамунда весело ему улыбнулась, после чего откусила кусок торта.

– Вчерашняя ночь получилась очень пикантной. Я и представить себе не могла, что там делает вазочка с заварным кремом, когда поднялась к себе. Надо было сразу догадаться, что ты задумал что-то озорное.

Ее слова вызвали воспоминание, которое прогнало из головы навязчивые мысли о трубах.

– Люблю заварной крем, вот и все.

– Обычно люди ложками пользуются.

Кевин обнял ее за шею и потянул к себе, чтобы поцеловать.

– Какая скука. – Он поглядел на торт. – Можем взять его в спальню.

– Мы условились, что здесь ничего такого не будет. Для этого у нас есть Чэпел-стрит, а этот дом – для предприятия. – Она снова взглянула на бумаги. – И всего остального, что ты делаешь.

– По-моему, нам больше нечего обсуждать касательно предприятия.

В ее глазах и поведении он заметил нерешительность. Розамунда прикусила губу. Обычно это его возбуждало, но теперь заставило насторожиться.

– Ты похожа на провинившегося ребенка, и не только потому, что у тебя на губах крошки.

– Я сделала кое-что такое, что тебе не понравится.

– Ты можешь совершить лишь один поступок, который мне бы не понравился, Розамунда.

Она взяла его за руку.

– Это очень мило, но это неправда. На самом деле ты, пожалуй, даже предпочел бы его тому, что я сделала. Понимаешь, четыре дня назад я отправилась на фабрику к мистеру Лавлейсу.

Она оказалась права. Ему это не понравилось.

– Мне показалось, тебе надо было прислушаться к тому, что он хотел сказать. Поэтому вместо тебя прислушалась я.

– Я же ясно сказал, что мне это не интересно.

– А я так же ясно сказала, что это интересно мне.

Он встал и отошел от стола.

– Ты ему сказала все, что знаешь?

– Конечно, нет. Как ты смеешь меня в этом обвинять?

Он повернулся к ней.

– Потому что человек не может сделать предложение, если не знает, что, черт подери, он предлагает. – Он умолк, чтобы обуздать злость. – Даже если ты просто упомянула об индикаторе, он сам догадался об остальном.

Розамунда тоже встала; глаза ее сузились.

– Не говорила я об индикаторе.