Наследница в алых шелках

– Чейз, а что ты хотел сказать своим «тем лучше»?

– Он не заметил, как она нащупала у себя за спиной кочергу. Можно сказать, что я спас Филиппа от Минервы, а не наоборот.

Чейз пропустил эту реплику мимо ушей.

– И как ты намереваешься поступить, Николас?

– Я больше не буду его принимать. Когда я извещу об этом остальное семейство, они тоже не станут.

– Как только молва об этом разнесется, его прекратят принимать почти все, – заметил Кевин.

– Я также сделаю достоянием гласности то, что он может не рассчитывать ни на какую поддержку со стороны семьи, и в первую очередь с моей.

Я изменю завещание так, чтобы он никоим образом не получил наследства, если у меня вообще останется хоть шиллинг, что в настоящий момент кажется маловероятным. Если кто-то из теток решит обеспечить его при жизни или после смерти, это их дело. Мой вопрос таков: не слишком ли жестоко я поступаю?

– Ты погубишь его и социально, и финансово, – заявил Кевин. – Однако ты избавишь бессчетных торговцев от множества хлопот.

– Возможно, кредиторы станут его избегать, если станет известно, что семья не намерена оплачивать его долги, – добавил Чейз. – Это даже пойдет ему на пользу.

– Мне все равно, пойдет или нет. Я давно перестал верить, что он дорастет до понимания того, что быть джентльменом – не только весело проводить время и модно одеваться. Если мои действия сделают его лучше, то и славно, но это не является моей целью. – Он снова нахмурился. – Я скажу ему, чтобы он в письменном виде извинился перед мисс Джеймисон, но не жду, что он это сделает.

– Кто-то должен извиниться, – сказал Чейз. – Что бы вчера Минерва ни сказала, этого едва ли достаточно.

– Я это сделаю, – заявил Кевин. – Она пострадала только оттого, что имела несчастье привлечь внимание семейства в связи с нашим партнерством.

– Наследство подвергло бы ее этой участи и без партнерства, – заметил Чейз. – По правилам должна извиниться наша тетка как хозяйка, допустившая присутствие этого нахала в нашем обществе.

Кевин не мог представить, чтобы тетя Агнес вообще перед кем-то извинилась, и менее всего – перед дочерью крестьянина.

На лице Николаса отразилась усталая решимость.

– Пожалуй, я мог бы указать Агнес, что поступить подобает именно так.

– Не думаю, что письмо произведет на нее хоть какой-то эффект, – сказал Чейз.

– Ты хочешь сказать, мне придется лично к ней поехать. – Он покачал головой. – Вот черт.

Розамунда установила металлические подставки на шкафчик.