«Завтра уже в заксонском поедешь». Либуше только вздохнула. Заксонских платьев у нее был целый сундук. Еще два или три сундука — с драгоценными тканями для них. Княгиня решила, что нечего зря добро переводить, все равно за модой не угонишься. Но на первое время было и что надеть, и в чем жениху показаться.
Платья эти Либуше носила и дома, чтобы привыкнуть и не выглядеть потом на королевских балах ряженой. Но свои, вендские наряды были привычнее. И, если так посмотреть, не уступали заксонским ни по богаству, ни по красоте.
Только и того, что старые люди говорят: «Цо край, то обычай».
Уходя на ночь, тетка Добыслава весело подмигнула княжне: «Ну, на новом месте…». Либуше только фыркнула тихонько. Вот еще! Мало ей Предславы, готовой каждый день рассматривать и обсуждать портрет кронпринца, так теперь от него ее и ночью не избавиться? Вот только ночью княжне снился не жених. Точнее, может, и жених, точно она не помнила.
Княжна полночи прометалась на пуховых подушках, то ныряя в тяжелый сон, то снова выныривая в явь.
Во сне она куда-то бежала, от кого-то спасалась. Кто-то тяжелым взглядом следил за ней, и от этого взгляда было одновременно и стыдно, и жарко.
Закончилось все тем, что нянька, разбуженная очередным вскриком подопечной, хорошенько взбила ей подушку и перевернула ее другой стороной, приговаривая: «Куда ночь, туда и сон. Куда ночь, туда и сон…» Только после этого девушке удалось уснуть уже нормальным сном.
Наутро воеводина Добыслава только ахнула, глядя на припухшие глаза княжны.
— Да ты что же, Либуше, всю ночь не спала, что ли? Куда теперь такую красавицу людям показывать?!
— Ой, лучше бы не спала, тетко, — пожаловалась княжна. Такая муть полночи снилась, что, думала, до утра не усну.
— Ой-йей! — Всплеснула руками Добыслава. — Сейчас скажу Мечку, чтобы волхва из святилища тайком позвал. Как бы не сглазили вчера на приеме.
Волхв пришел быстро. Шутка ли, княжеская дочь! Седовласый старик в вышитой оберегами рубахе долго водил руками вокруг княжны. Потом велел пить родниковую воду и долго смотрел в чашу.
— Ничего. — С облегчением сказал он наконец. Ему вторили не менее облегченные вздохи воеводиной и Мераны. Остальных, саом собой, в такое дело не посвящали. Нечего."
"— А что же это было, Радославе? — Спросила воеводина. Женщине было неловко, ведь это в ее доме племянница должна была отдохнуть и отоспаться. А, получилось, наоборот.
— Испереживалась. — пожал плечами волхв. — С невестами такое частенько бывает.
