В королевской приемной, как обычно было полно народу. Собственно, у кронпринца сейчас было бы то же самое, но на медовый месяц секретарям было велено никаких аудиенций не назначать. Генрих вошел в кабинет и, дождавшись разрешающего кивка, сел в одно из кресел в углу.
Отпустив посетителя, король встал из-за стола, с удовольствием потянулся, расслабляя затекшие мышцы спины и подошел к сыну.
— Что-то случилось? Мне доложили, ты сорвался, словно за тобой гнались.
— Гнались, — усмехнулся Генрих, намеренно игнорируя слова отца о доложивших.
Спорить все равно бесполезно, так зачем. — Дела, дела и еще больше дел. Там разговор был минут на десять, не хотелось откладывать.
— А куда мотался хоть? — Успокоившись, король Эрих перешел на простой разговор, как бы подчеркивая. Что сейчас с сыном говорит отец, а не монарх.
— К дяде Маргитсену. Хотел подарок для жены заказать.
— А к королевскому ювелиру заглянуть — не судьба? — Удивленно поднял бровь Его Величество.
— Я хотел что-нибудь такое… — Генрих сделал в воздухе жест, который, видимо, должен был показать всю изысканность «такого».
— Чтобы только для нее, понимаешь.
— Кажется, понимаю. — Король довольно кивнул. — Это в честь хороших новостей? Или просто вы с девочкой спелись?
— Скорее, второе, — подумав, ответил Генрих максимально откровенно. — Или пытаемся спеться, что уже неплохо.
— Подкуп, значит, — Эрих нарочито погрозил сыну пальцем. — Ай-яй-яй… Молодец! Хвалю.
— Тогда я пошел, да? — Генрих посмотрел на документы на отцовском столе и вспомнил о тех, что сейчас ждут его.
— Иди. А то тут, сам видишь, за мной тоже дела гоняются. — Эрих, проследив за взглядом сына, пошутил. — Стаями.
Вечером Генрих хотел предложить Либуше совместную прогулку по парку, однако, погода внесла свои коррективы. По сравнению со вчерашним днем, уже не просто дождило. Похоже, собирался настоящий шторм. Тогда Генрих принял решение и, разогнав всю свиту, устроил ужин на двоих в собственной гостиной.
Либуше ела неспешно, исподволь рассматривая новую для себя комнату. Как и в ее покоях, гостиная располагалась по другую сторону от спальни. И здесь ей бывать еще не приходилось. В отличие от ее личной гостиной, светлой комнаты, обставленной резной мебелью в светлых же тонах, в комнате Генриха преобладали более сдержанные тона. Плотные шторы скрывали высокие окна, защищая от сквозняков и звуков дождя.
Ужин, как обычно, состоял из самых простых блюд.
