И еще… Генрих вел уверенно, казалось, вообще не обращая внимания на тусклый свет потайного фонаря. Либуше только и оставалось, что переставлять ноги, двигаясь туда, куда тянет ее за собой крепкая мужская рука. О том, что ночная рубашка — не лучший наряд для знакомства, княжна не подумала. Но почему-то была уверена, что поступает правильно, спеша сейчас по темному проходу вслед за мужем.
Наконец-то принц остановился. Выпустив на миг руку жены, он отставил фонарь на каменную приступку, сделанную специально для этого, и несколькими движениями руки открыл дверь.
Панель, закрывающая проход, отъехала в сторону и принц с женой вышли в небольшую комнату, на поверку оказавшуюся чьей-то спальней.
— Располагайся, — радушно пригласил Генрих, закрывая потайной ход. — Хочешь кофе? Правда, ни сливок, ни молока нет, а звать прислугу будет не совсем удобно… — Он всмотрелся в лицо жены и добавил. — Или, лучше вина? Меду?"
"Либуше только отрицательно мотнула головой. Она так и стояла посреди комнаты, оглядываясь по сторонам, пока принц, открыв еще одну дверь (на этот раз — явную), вышел куда-то.
Комнатка была маленькой, можно сказать, крошечной. Узкое окно, угадывающееся за плотной шторой, больше походило на бойницу. Крохотный столик у окна служил подставкой для кувшина и чешки, если хозяину комнаты ночью захочется пить. То, что комната была исключительно мужской, сомнений не вызывало. Об этом говорило все: и выбор цветов (темный дуб и светлая корица), и простота обстановки.
И запах, крепкий, терпкий и уже вполне привычный.
Одну из стен почти полностью покрывала керамическая плитка, указывающая на то, что где-то за стеной находилась печь или камин. Среди резных дубовых панелей в человеческий рост виднелся дверной проем, в котором скрылся принц Генрих. Напротив окна часть узкой стены была прикрыта ширмой, скрывающей, судя по всему, уголок для умывания.
Почти всю противоположную стену занимала узкая односпальная кровать, застеленная простым покрывалом.
Не сказать, чтобы совсем солдатским, но не идущим ни в какое сравнение с тем, шитым шелком, которое покрывало их супружескую постель. Точнее, постель, которая должна была стать таковой. Не удержавшись, Либуше сделала шаг вперед и потрогала край покрывала. Так и есть! Плотный лен. Добротная солидная ткань. Для себя, а не напоказ.
— Наш, местный, — неожиданно раздалось из-за спины. Оказывается, Генрих уже вернулся и теперь наблюдал, за реакцией гостьи.
