Но стоит начать принюхиваться, пытаясь найти источник, и уже след потерян.
На всякий случай Либуше даже сверилась с записями, которые подавала ей Любина на каждого просителя. Бумаги говорили, что перед ней некая фру фон Вильде, рыцарская вдова двадцати семи лет от роду. Странно, то есть, эта фру — почти ровесница принцессы Мелиссы, а по виду и не скажешь. То ли жизнь не пощадила вдову, то ли еще что-то.
В общем, ничего примечательного, на первый взгляд. Разве что, овдовев, со своей бедой пошла дама не к наместнику, а прямо в королевский дворец.
Да не к кому-нибудь. А сразу к жене кронпринца. Интересно, это следствие упорства? Или же было кому попросить? В любом случае, Либуше приветливо заговорила с просительницей, предлагая ей изложить свою просьбу.
— Мне ничего не надо, Ваше Высочество, — жалобным тоном начала дама. — Поверьте, если бы не нужда, я никогда бы не стала выносить свой позор на люди. Но…
— Бедность — не порок, — поспешила успокоить женщину княжна. Эта фраза, пусть и расхожая, показалась ей самой лучшей в данной ситуации.
— Бедность… — Дама побледнела. — Дело не в бедности. Я получила хорошее приданое и обещала Его Высочеству, что никогда не буду претендовать на какие-то привилегии. Но сейчас, после смерти мужа, так сложилось… Мальчика должен воспитывать его отец."
"— Отец? — Подозрительно спросила Либуше. Внутри тревожно зазвенели колокола. Чутье металось, говоря, что женщина врет и не врет одновременно. И отличить ложь от правды было очень сложно.
— Да, — дама покаянно склонила голову. — Вы же понимаете, что мой сын никогда не станет серьезным соперникам за наследство. Заклинаю вас, ваше высочество, ради ваших будущих детей…
Намек был более чем понятен. Не сказать, чтобы Либуше успела так уж близко проникнуться обычаями заксов, чтобы презирать ребенка, рожденного вне брака. Видимо, на то и был весь расчет, подумалось ей. Однако же, и у вендов не приветствовался блуд. Любишь — женись, тем более, боги не возбраняют.
Не по чину невеста, бери младшей женой, делов-то. А безродные дети — это, разве что, от хлопки какой, ну, или от полонянки.
Последняя мысль заставила Либуше задуматься еще больше. Если поверить этой самой фру, отец ребенка поступил если не по чести, то по-человечески. Он нашел матери своего ребенка мужа и выплатил тому кару за невестину честь. Обратись вдова к нему по-тихому, разве не помог бы снова?
Дама, вроде бы, не столичная.
