Подхватив жену на руки, он отметил про себя, что она опять превращается в аппетитную пышечку и будет жаль, если новые волнения заставят ее похудеть.
Передвигаться со спящей княжной узкими коридорами потайных ходов было неудобно. Да и не нужно. Узкая солдатская кровать уже не раз сослужила супругам добрую службу. Вот и в этот раз Генрих решил ночевать на месте. Уложив Либуше в постель, он еще вернулся, чтобы демонстративно выставить на рабочем столе парные чашки — намек секретарю, что в комнате для отдыха кронпринц не один.
Потом еще была нелегкая задача найти место в постели, не потревожив жену. С трудом устроившись, Генрих с облегчением задул свечу. Кажется, в этот раз обошлось. Можно считать очередное испытание они выдержали.
Глава четырнадцатаяПроснулась Либуше от того, что ей было жарко. Попытавшись в полусне освободиться, она почувствовала, что одеяло начало сопротивляться. Открыв глаза, Либуше осознала, что сопротивлялось не одеяло. Сопротивлялся Генрих, который был в край этого злосчастного одеяла завернут.
А так, как лежали они на узкой кровати в комнатке за кабинетом кронпринца, одеяло у них было одно на двоих. И Либуше, стаскивая одеяло с себя, раскрывала заодно и мужа. А тому, видимо, жарко не было. Или было, но не настолько, чтобы шевелиться.
Пришлось смириться. Тем более, что вся эта борьба оказалась бесполезной. Основным источником тепла выступал именно Генрих, а его будить было жаль. Судя по едва различимым контурам предметов, за крохотным окном еще даже не начинало рассветать.
Либуше закрыла глаза и попробовала уснуть, но сон не шел. Оперевшись на руку, она от нечего делать начала разглядывать спящего мужа.
Спокойный сон и ночной полумрак смягчили выражение лица кронпринца. Черты уже не казались такими резкими, зато можно было рассмотреть красиво очерченные брови, четкую линию скул. Сейчас Генрих казался почти красивым. Даже крупноватый нос — наследие предков-южан — не сильно портил картину."
"Либуше смотрела на него и снова не могла понять, чем он так оттолкнул ее в первую встречу.
Да, на богатыря из полабских легенд не похож. Но хорош. А вот той принцессе из далеких краев, наверное, пришлось несладко. Интересно, как она выглядела, если даже многократно разбавленное кровью северян, ее наследие все еще дает о себе знать в потомках?
И ведь мужчинам намного проще, их красота — другая. А она? Считалась ли она красивой на родине? Там, где, говорят, море теплое даже зимой. Здесь-то, понятно, что нет.
