Ведь в том, что заксы присматривают за Велимиром и посольством, сомнений не было (чего там, венды и сами были не без греха). Что за человек, Горыся не знала, поскольку держал его князь где-то в Люнборге или около него не для баловства. Как уж княгиня выпросила его у мужа, ей не докладывали.
— А что за человек хоть? — Спросила Либуше, хватаясь за потянувшуюся ниточку. — Воин, купец? Закс или из наших?
Но ниточка оборвалась с треском, так как Горислава человека этого никогда не видела. «Княгиня взяла мои сережки, в который я чуть ли не с младенчества ходила, и велела ждать» — Рассказывала девушка дальше.
— «А человек тот высылал птичку не мне, Горысе, а хозяйке сережек. Ну, и я тоже отвечала тому, чью магию считала с птички. Так что, княжно, хоть убей меня прямо тут, не знаю я, воин он или кто»
— Ну, ладно, кому доносишь — не знаешь, — Нахмурилась Либуше, сожалея, что не может сдать родственнику этого «верного» человека. — А что там с зельями?
— Так дала мне твоя матушка два зелья, — Горислава немного успокоилась, видимо, не чуя за собой бо́льшей вины, чем та, в которой покаялась.
— Одно велено было тебе подливать после свадьбы, чтобы понесла быстрее. А другое — как родишь. Чтобы ты хоть годик отдохнуть успела, пока новое дитя зачнется.
— И ты подливаешь? — Либуше мысленно попыталась подсчитать, когда уже можно ждать первых признаков. Зелья княгиня готовила мало и редко, но надежно.
К ее удивлению Горислава только головой мотнула.
— Пани Мерана запретила.
— Как, и она тоже все знает?
— Не все, но про первое зелье ей пришлось рассказать, — вздохнула девушка.
— Что поделать, княжно, не учили меня тайным делам. Пришлось и рассказать, и мешочек показать с княгининой вышивкой (ее руку пани Мерана хорошо знает), и печать княгинину на шнурке.
— И все равно запретила? — Теперь Либуше слушала уже с интересом."
"Надо же, пани Мерана оказалась кремень. И не только в том, что старых обычаев касается. Противостоять прямому приказу самой княгини! А, к слову, почему? — И что сказала?
— Сказала, то – дело богов.
И нечего людям лезть, куда не просят. Вот, говорит, если княжна и за год не понесет, тогда уже пусть волхвы смотрят. А пока — боги сами знают, кому когда и что.
— Ай да пани Мерана! — Не сдержала восхищения княжна. Горислава только кисло кивнула в ответ.
Либуше же, вернулась к началу разговора.
— Значит, с княгиней все оговорено. А чего ж ты сейчас всполошилась?
— Так ведь княгиня мне совсем другое велела, — пояснила девушка.
