Изложил свои соображения, почему считает девицу из свиты княжны подходящей партией. Теперь оставалось самое главное. Надо было проверить возможные дипломатические последствия подобного брака. А еще, что немаловажно, как-то заставить кузена Йенса. Но это были уже не его, Генриха заботы.
При воспоминании и о братьях принц вспомнил, как Эрик и Гуннар завоевывали своих невест. К сожалению, княжна — не провинциальная аристократка, к ней так просто в спальню не прокрадешься. Наверняка, в чужом замке рядом с ней даже ночью находится кто-то из старших дам.
Но, если быть очень осторожным, то маленькую шалость он вполне себе может позволить.
Весело насвистывая, Генрих спустился из кабинета и, перекинувшись парой слов с охраной, снова поспешил к садовой калитке. Пройти в замок через один из боковых входов не составило труда. Слуги, конечно же, узнали кронпринца. Быстро, стараясь не попадаться на глаза лишним людям, Генрих прошел в хозяйское крыло. Замок был относительно новым, однако, даже самый новый замок хранит не один секрет.
Осторожно держа в руке сорванную по дороге розу, принц протиснулся в потайной ход. Жалея, что не снял сапоги заранее, он прошел в гостевое крыло. Главное было не шуметь. Найти нужную комнату оказалось сложнее. Пришлось несколько раз пользоваться потайными окошками, чтобы сориентироваться. «Наверное, есть свои преимущества в женитьбе на молодой,» — мысленно съязвил Генрих, — «С ней снова начинаешь думать и вести себя, как мальчишка»."
"Вопреки ожиданиям, комната была не пуста.
«Интересно, что заставило княжну запираться в темной комнате?» — подумал Генрих, вспоминая, что обычно в такое время княжна с девушками еще сидят в гостиной. Но сейчас в комнате отчетливо слышались голоса. Осторожно, пользуясь темнотой, принц приоткрыл потайное окошко пошире, вслушиваясь.
— Не смогу я, нянюшка! — Голос Либуше звучал глухо, словно княжна изо всех сил пыталась заглушить всхлипы. — Не смогу!
— Успокойся, дитятко, — громким шепотом уговаривала ее женщина. Голос был незнакомым, но принадлежал, судя по всему, пожилой женщине.
Видимо, это и была та нянька, которая сопровождает княжну. — Не рви сердечко. Князь решил, а наше дело — бабье. Может, образуется еще все? Вон, воеводина жениха твоего хвалит. Славка-сорока, та вообще, считай, ума лишилась. Только и слыхать: «Крулевич — то» да «Крулевич — се». Стерпится, слюбится…
— Ой, няня… — Либуше замолчала. Похоже, заглушила плач подушкой. — Не смогу я! Ты его видела? Он же на ворона похож.
