— С лица воды не пить, — снова принялась за уговоры нянька. Звякнула посуда, послышался плеск воды. — Я тут чернавок заксонских поспрашивала. Добрый он, говорят. Неглупый. Негневливый. И не кобетаж. Чего еще надо? Будет у тебя муж хороший, а что лицом некрасив, так ночью не видно. А и то, лапушка, деваться нам-то некуда. В Любице нам с тобой обратной дороги нет.
— Да знаю я, няня. Все сама знаю, — Либуше совсем не по-княжески шмыгнула носом. — Я думала, смогу, раз надо. Не я — первая, не я — последняя… Неглупый он, правда.
Знает, что сказать и как подойти. Но как потянулся он меня сегодня целовать, словно оборвалось все внутри. Чужой человек, как же с ним…
Генрих стоял за дверью потайного хода и ругал себя последними словами. «Что, старый солдафон, на молоденьких потянуло?» — костерил себя он, до боли в пальцах сжимая стебель несчастной розы. Ходил тут, как дурак, кругами, забросив все дела. Шутом прикидывался, развлекая прекрасных дам. Действительно, на что он рассчитывал при такой рекогносцировке? Братьям позавидовал? Настоящего захотелось? «Извини, дорогой, бери, что есть.
» — губы принца скривились в ехидной усмешке, — «Настоящего тебе по должности не положено. Сам виноват. Нечего было первым рождаться».
Наверное, только годами тренированная выдержка помогла Генриху дослушать этот разговор до конца. Он сам не знал, чего ему в этот момент хотелось больше. Ускакать в какой-нибудь дальний гарнизон, чтобы там дождаться, пока Любомир сам уломает несговорчивую дочь.
Или же выйти из укрытия и успокоить девочку, сказав, что насиловать ее никто не будет. Невелика честь.
Круто развернувшись, принц направился в свою комнату. Там, выждав некоторое время (негоже его будущей жене показываться слугам с заплаканными глазами) он вызвал слугу.
— Передай это моей невесте, — принц кивнул на цветок и небольшую записку, лежавшие на столе.
— Будет сделано, Ваше высочество!
— И да, в замке меня не было, — напомнил кронпринц, останавливая слугу уже возле двери.
— Это только что прислали из Принценхауз.
— Слушаюсь!
Слуга с поклоном вышел, оставляя Его Высочество одного. Генрих постоял у окна, пытаясь привести в порядок мысли. Итак, жених княжны — старый хрыч, похожий на ворону, от которого у невесты с души воротит. А он тут благородством решил покрасоваться, подождать обещал. Если княжна припомнит это опрометчивое обещание, с таким ее настроем, ждать ему наследников, похоже, до глубокой старости.
