И если Эрик это делал по службе, то деятельной натуре Агаты было просто тесно в рамках особнячка при дворце.
Мелисса же сама только-только начала вживаться в дворцовую жизнь. Пытаться сейчас соревноваться с княжной, которую с детства готовили к роли правительницы, было бы неумно. Оставалось надеяться, что природное обаяние обеих возьмет верх над осторожностью и взаимным недоверием.
Обсудив самые важные с точки зрения королевы новости, можно было поговорить об остальном. Генриха интересовали дела в столице.
Понятно, раз ему не присылали птичек со срочным вызовом, то ничего из ряда вон не случилось. Но последние сплетни надо знать. Уже поздно вечером он вернулся в Принценхаус. Ему, жениху, оставаться в замке до официального представления было нельзя.
На следующий день Генрих, как ему и велено, в первой половине дня ни в замок, ни в парк не совался, предоставив дамам вести свою дипломатию. А после обеда королева пригласила (велела, если быть совсем точным) сопровождать ее на совместной с княжной прогулке.
Понимая, что деваться некуда, кронпринц только внутренне подосадовал, что опять придется изображать из себя дурака. Хозяйственные бумаги были пересмотрены еще позавчера и вчера, так что утром не придумал ничего лучше, как снова отправиться на прогулку по озеру. Только на этот раз Генрих не стал специально проплывать мимо нижней террасы в надежде покрасоваться перед невестой, а выйдя из-за мыса мощными гребками направил лодку подальше, на «большую воду»."
"Двое гвардейцев, поочередно сменяющие друг друга на веслах (хорош охранник, у которого руки от усталости немеют!), никак не комментировали решение принца.
Просто давали возможность сполна насладится солнцем, ветром и доброй работой. И только когда Генрих, разогревшись, потянулся снимать рубашку, один из ребят заметил: «Обгорите, Ваше Высочество. Солнце на воде… сами знаете». Но кронпринц только отмахнулся: «Когда еще удастся так отдохнуть».
О том, что из окон замка за ними могут наблюдать, Генрих в этот момент не думал.
Точнее, именно сейчас ему было все равно. Напугать княжну голой спиной принц не боялся. Во-первых, на таком расстоянии его еще поди узнай. Во-вторых, по его мнению, больше чем девочка напугана, ее уже не испугаешь. Это как в первом бою: до какого-то момента тебе очень страшно, потом — очень-очень страшно, потом — ты в ужасе. А потом тебе уже всего лишь страшно, потому что бояться еще больше ни один человек не в силах.
