В итоге, недовольной Предславе пришлось уступить место более спокойной подруге.
— Не пойму я вас, — сказала Либуше, когда обоз выехал за пределы города и больше не надо было улыбаться и махать горожанам в окно кареты. — И чего вы со Славкой никак место не поделите? Ну, подумаешь, поедешь ты со мной сейчас, а она — потом. Могло быть наоборот, не вмешайся тетка. Какая разница?
— Ну как же, какая? — Со смешком ответила княжне подруга. — Я сейчас из твоей повозки горожанам ручкой машу, а Предслава потом опять поля да хлопские хаты разглядывать будет.
И не покрасоваться.
— Так пусть и она машет, — довольно равнодушно пожяла плечами княжна. — Разве ж кто запрещает?
— Так, может и машет. Только кому она нужна там, в четвертой повозке, если ты — тут?
— Как дети малые, — Либуше только махнула рукой, насколько глупой показалась ей утренняя перепалка.
— Не скажи, княжно, — Любина грустно улыбнулась. — Это ты у нас — просватанная невеста, к жениху едешь. А нам с Предславой за того пойти придется, за кого заксонский круль велит.
Так они с князем нашим уговорились. Вот и меряемся честью, которая к тебе ближе, которая невеста — лучше. Ты уж уважь, княжно, попроси своего крулевича, чтобы подобрали кого получше.
— А разве у таты с крулем Эрихом о том уговору не было? — Либуше удивилась. До сих пор она считала само собой разумеющимся, что оставшимся с ней девушкам достанутся самые непоследние женихи.
— Тата сказала, уговор был, чтобы знатного роду и чтобы при дворе служили. Чтобы, значит, нас при тебе оставить.
А старый-молодой, красавец-урод — о том уговору не было.
— Сама знаешь, — вспомнила княжна Либуше нянькины слова, — в родовитые семьи не за красоту берут. Но я попрошу, конечно, если они там все за нас еще не решили.
Девушки замолчали, загрустив. Нянька, весь разговор удачно притворявшаяся спящей, только вздохнула. Утешила, называется, подружка! Нет бы что хорошее рассказать: сплетню какую, а хоть бы и выдуманную. Так нет же, со своими тревогами да к тревогам княжны.
Будто ей перед свадьбой другого дела нет, девицам своим свитным женихов подыскивать. Нянька уже хотела вмешаться, но Любина снова завела разговор. Теперь уже о другом. И вскоре девушки, отложив ненадолго грустные мысли, уже оживленно болтали о своем.
Ночевали, как обычно, в богатой усадьбе, а вечером следующего дня утомленные путешественники въезжали в ворота королевского дворца в Люнборге. Принцессе и двум старшим дамам сразу отвели комнаты в хозяйском крыле.
