А по утрам принц Генрих все так же учтиво стучался в дверь, чтобы сопроводить жену в утреннюю гостиную. Хотя и Либуше, и все вокруг прекрасно знали, что к раннему завтраку он обычно уже успевал час-два поработать. И приходил в семейное крыло исключительно для того, чтобы она не чувствовала себя одиноко. В общем, как сказала однажды Добыслава: «Золото, а не муж!». Вот только мужем в полном смысле слова он Либуше по-прежнему не был.
Однажды, устав от постоянного ожидания, она сама заглянула в дверь, разделяющие их спальни.
Тогда как раз задождило и вечер у них с Генрихом выдался особенно уютным. Слуги оставили на ночь в комнате жаровню с углями, для тепла. А принц, осмотрев сооружение, хмыкнул и ушел в свою комнату. Вернулся он вскоре с небольшим серебряным подносом. На котором стояла посуда и лежал крохотный мешочек.
«Всегда держу у себя. На случай, если мне лень звать прислугу» — пояснил Генрих, ловко раздувая угли в жаровне и устанавливая на них крохотную посудинку с длиной ручкой.
— Что ты делаешь? — Либуше смотрела на все эти манипуляции с любопытством.
Что задумал в этот раз ее непонятный кронпринц?
— Варю нам кофе, — с довольным видом сообщил он. — Думаю, сегодня — самая погода для посиделок в теплой компании."
"Они пили кофе на южный манер — из крошечных чашечек. Снова болтали о мелочах, вроде детских шалостей или старинных легенд. Но снова ни словом, ни полсловом никто не обмолвился о них самих. О том, как им жить дальше. Словно все государственные дела и обязанности оставались снаружи, не имея никакого значения в этих покоях.
Они засиделись допоздна и Генрих чуть не забыл, что надо создавать видимость совместного сна. Потому прощание вышло каким-то скомканным, немного поспешным и суетливым. Они еще раз вместе перепроверили, все ли выглядит так, как должно выглядеть в глазах любопытных. А потом он снова ушел.
Наверное, все дело было в кофе. Не зря же говорят, что пить этот напиток лучше всего рано утром. А они устроили себе пир, считай, посреди ночи. И теперь Либуше бестолково вертелась с бока на бок, пытаясь уснуть.
Додумавшись, что говорить ведь можно не только на ее постели, она встала и пошла в сторону двери. «Я ведь не навязываюсь», — уговаривала себя девушка, — «Я только спрошу, что он дальше думает делать, и уйду».
Увы, в тот вечер серьезного разговора не получилось. Комната принца была пуста. Нетронутая постель говорила о том, что хозяин в этой комнате не ночует. Отсутствие жаровни — что его здесь ночью никто и не ждал.
