Осмотревшись, княжна зябко переступила с ноги на ногу и поспешила обратно. Интересно, куда делся ее муж?
Неужели закрылся в своем кабинете и снова работает? Уж не случилось ли чего, что могло поднять посреди ночи главного воеводу? Но тогда, наверное, во дворце поднялся бы переполох. А в коридорах семейного крыла стояла тишина, нарушаемая только привычными ночными шорохами. Пообещав себе разобраться со всеми вопросами в другой раз, Либуше вернулась в свою спальню.
Утро подтвердило, что никакой беды за ночь не случилось.
Королева была спокойна, король, как обычно, занят, но вполне благодушен. Да и кронпринц Генрих выглядел отдохнувшим и довольным жизнью. Настолько, что Либуше пару раз поймала внимательный взгляд свекрови, которым та оглядывала сына и невестку.
А после завтрака, когда дамы собрались на привычную уже прогулку, королева Ариана выбрала момент. Члены семьи уже разошлись из гостиной, и только Ее Величество задержалась, осторожно придержав княжну за локоть.
«Девочка, я понимаю, медовый месяц, долг перед страной и все такое…», — королева выглядела слегка смущенной и явно старательно подбирала слова. Такой Либуше свекровь еще не видела и терпеливо ждала, что та скажет дальше. А королева Ариана продолжила: «Я все понимаю. Но если мой сын иногда проявляет излишнее… м-м-м… внимание, ты не стесняйся. Иногда мужчины, даже самые лучшие из них, с трудом понимают намеки. А мы — женщины — существа хрупкие».
Либуше смущенно что-то пробормотала в благодарность, удивленная такой искренней заботой.
Она-то боялась, что от нее вскоре начнут требовать отчета, когда же появится долгожданный наследник. А, получается, королева беспокоится о ней. В то время как она, Либуше, подвела всех, сама оттолкнув от себя мужа. Решив, что этим вечером непременно поговорит с Генрихом, Либуше поспешила к себе, где ее уже ждали камеристки и девушки из свиты, чтобы помочь переодеться в платье для прогулок.
Пока Либуше с невестками и свитой сопровождали королеву на прогулке, к Генриху в кабинет вошел принц Гуннар.
Закрыв за собой дверь, брат кивнул в сторону двух кресел у камина. Место, которое Генрих использовал в своем кабинете для полуофициальных разговоров.
— Поговорим?
— Поговорим. — Генрих отложил бумаги и подошел к брату. Интересно, что там у Гуннара стряслось, что он не хочет это обсуждать в своих покоях? Но, как оказалось, стряслось не у брата, а у него.
