Наследство

 — Извините, они тоже пострадали в огне?

— А вот это уже точно не ваше дело! — побагровел Илюшин.

— Ладно… Я к чему все это говорю? Все показания сняты, все прояснилось. Вы лично как пострадавшее лицо, гражданка Цветкова, будете заявлять за поджог? Я предлагаю вам пойти на мировую. Этот человек очень раскаивается и вот оставил вам… компенсацию. А в суде вряд ли у вас что получится доказать, будет квалифицироваться как несчастный случай, — придвинул он к ней конверт.

— Что это? — спросила Яна.

— Там сто тысяч и глубочайшие извинения.

Яна, четко помня, что театру нужны деньги, твердой рукой взяла конверт и сказала:

— Я не буду ни на кого заявлять!

— Вот и правильно! — хлопнул в ладоши следователь и посмотрел на Илюшина. — А это компенсация вам за небольшое недоразумение.

И он протянул ему пакет с бутылками дорогущего коньяка. Лицо Степана Сергеевича просто просветлело.

— Вот сразу бы так! Другое дело! С этого бы и начинали разговор! — потянулся он за пакетом.

«Зря ему это дали», — невольно подумала Цветкова.

— Только не в кабинете! Я вас отпускаю, конфликт полностью улажен! А сейчас вас доставят на машине по нужному адресу! — попрощался следователь.

А Яна взяла со стола визитку.

— Артем Александрович Коновалов? Если что, я обращусь к вам. — И вышла, оставив следователя размышлять над фразой «Если что…».

— В театр! Нам же срочно надо в театр! — уже бушевал Степан Сергеевич. — Там же пробы на Снегурочку!

Яна снова почувствовала неприятное чувство, когда у нее немели руки и ноги, словно от мороза, хотя это было от нервов.

— Мы уж чуть с ума не сошли! Всю ночь звонили — недоступны! — жаловалась Люся с горящими щеками и глазами. — Нет, ну то, что Степа уехал и с концами, это как раз понятно. Но и ты не отвечала! А сегодня говорят — в полиции! Матерь Божья! Что случилось? Драка? Нападение? И вот хорошо, что все закончилось! — хлопотала она вокруг Яны в гримерке, пытаясь привести ее в порядок. — Не надо было вам никуда ездить вчера! Да Степан еще в ударе был, а это добром никогда не заканчивается.

— А я готовая, — чихнула Яна. — Похоже, все же простудилась я в мокрой одежде… когда волокли меня в полицейский участок.

— Вот только этого еще не хватало! — всплеснула руками Люся. — Ты держись!

— Я держусь, а еще я все-таки продала свои десять сантиметров волос за сто тысяч рублей.